Мои глаза жадно следят за ней, впитывают ее, пока она стоит передо мной. Любуюсь ее светло-коричневыми сосками, которые напрягаются под моим пристальным взглядом. Опускаюсь на лоскуток кремового шелка, прикрывающий ее влагалище, уже темнеющее от желания.
И сила ее тела. Гибкие, изогнутые мышцы под золотом, перекатывающиеся, когда она раздвигает ноги. Сила и мягкость.
Следы жизни, проведенной в Cosa Nostra. Отметины, шрамы. Тонкая полоска на ее шее от гаротты Фаско.
Лоскутное одеяло из историй, из которых складывается то, кто она есть.
— Ты разрушаешь меня, — говорю я хрипло. — Ты разрушаешь меня каждый день с тех пор, как мы впервые встретились, Кэт.
Она вдыхает. Ее глаза смягчаются. Смягчаются до мерцающего карего. — У меня когда-нибудь был выбор в отношении тебя, Доменико Росси?
— Глупый вопрос, — тихо отвечаю я. — Нет. Я хотел тебя.
Мой палец обводит этот соблазнительный бугорок. Ее грудь поднимается и опускается под моими прикосновениями. — А теперь я собираюсь взять тебя.
Мои руки опускаются к поясу. Расстегиваю его твердыми, уверенными пальцами.
Я никогда ни в чем не был так уверен, как в ней.
Она делает вдох и выдох, наблюдая, как я расстегиваю ремень и делаю шаг вперед, поднимая ее руки к своей рубашке в безмолвном приказе.
Ее пальцы расстегивают пуговицы. Скользят по моей груди, когда она стягивает рубашку с моих плеч, пожирая меня глазами, требующими большего.
Я прижимаюсь к ней. Вдыхаю от ощущения ее обнаженного тела рядом со своим, когда я провожу ее назад, пока ее колени не упираются в кровать.
Я ничего не говорю. Не думаю, что смогу уложить ее, прижать к постели. Я провожу руками по ее телу, едва касаясь его.
А затем я обхватываю ее. Она испускает резкий, жаждущий вздох. — Дом.
Наблюдая за ее лицом, я втираю ладонь в ее киску. Чувствую, как она увлажняет мою кожу через нижнее белье. Она приподнимает бедра, толкаясь в меня, ее голова откидывается назад, обнажая горло.
И я забираюсь на кровать, прижимая ее к себе и прижимаясь губами к ее коже. Прикусываю её зубами, пока Кэт дрожит подо мной, и успокаиваю нежные укусы языком.
Ее руки зарываются в мои волосы, перебирают короткие пряди, пока я проскальзываю языком в ее рот. Моя рука сжимает ее подбородок, удерживая ровно, пока я не спешу пробовать ее на вкус, упиваясь мягкими, полными желания стонами, срывающимися с ее губ.
Ее губы припухли, когда я, наконец, отрываюсь. Она моргает, медленно и лениво от желания. — У тебя вкус греха, Доменико.
Я не улыбаюсь. Не могу. Вместо этого я опускаю лицо к ее шее и вдыхаю ее аромат. Погрузись в ощущение того, что она подо мной, что ее ноги обвились вокруг моих бедер, когда я вжался в нее.
Когда я сажусь, она приподнимается на локтях, чтобы посмотреть, как я стаскиваю с нее трусики. Ее глаза вспыхивают, когда я сжимаю их в кулаке и прижимаюсь к ним носом.
Приподнимая бровь, я не отвожу взгляда, убирая их в карман. — На потом.
Ее рот приоткрывается, когда я провожу по ней пальцами. — Ты уже такая влажная, Катарина.
Её бёдра подаются вперёд, когда я ввожу палец, проверяя. Добавляю ещё один. А потом вытаскиваю и скольжу ниже. Она дёргается, когда я слегка надавливаю в ее задницу.
— Скоро, — обещаю я. — Тебя здесь кто-нибудь когда-нибудь трахал, Катарина?
Пусть только попробует сказать «да». Моя.
Она только качает головой.
— Хорошо. Я буду первым.
Но сегодня вечером я хочу наблюдать за ней. Хочу видеть ее лицо, когда я проникаю в ее влажный жар. Я поднимаюсь с кровати, стягивая брюки, пока она наблюдает за мной. Ее руки сжимаются над головой.
Она выглядит как произведение искусства. Ее кожа блестит в свете, именно так, как я и предполагал.
Бог свидетель, я столько лет мечтал об этом. Скользил рукой по члену, думая о ней именно так. — Раздвинь ноги, Катарина.
Опускаясь перед ней на колени, я сжимаю свой член в кулак. Наклоняюсь вперед и провожу головкой по ее входу, вдыхая каждый звук, который она издает, когда приподнимает бедра в приглашении и требовании.
Трахать ее — все равно что вернуться домой. Она растягивается вокруг моего члена, ее стон отражается в моем собственном горле, когда она раздвигает свои бедра шире, освобождая место для моих. Мои пальцы погружаются в ее кожу, надавливая, когда я прижимаю ее к себе и вонзаюсь внутрь по самую рукоятку.
Она выкрикивает мое имя. Запрокидывает голову, и я ничего не могу с собой поделать.
Моя рука скользит к ее горлу.