И его лицо искажается, искажается чем-то, что удивительно похоже на страх.
Но не за себя. Его ноги упираются в пол, когда он напрягается, грудь вздымается, когда он в отчаянии пытается подтолкнуть себя вперед.
Я отвожу взгляд. Обдумываю.
Позади меня Дом шевелится. — Я сделаю это.
Повернувшись, я смотрю через плечо. Серые глаза встречаются с моими, темные и кружащиеся. Полные гнева, страха и такой любви, прежде чем они пролетят мимо меня и приземлятся на Маттео.
— Ты хочешь, чтобы кто-нибудь занял его место? Я сделаю это.
Я втягиваю воздух. И мои глаза перемещаются мимо него, туда, где мои Вороны движутся вперед от дверного проема.
Винсент. Тони. Дэнни. И Пол Маранзано, страх в его глазах отчетливо виден.
Но каждый из них делает шаг вперед. Предложение.
— Доменико. — Он напрягается от моего голоса, в котором слышится мягкое предостережение. Я говорю тихо, но в комнате царит тишина, все взгляды устремлены на нас. Я одариваю остальных легкой благодарной улыбкой.
— Спасибо. Но в этом нет необходимости.
Я уже знаю, каким будет ответ Маттео, даже когда на лице Дома появляется отчаяние, а его рот открывается.
— Помни о своем обещании, Дом. — Мой голос звучит шепотом, но он напрягается.
А затем… медленно. Он кивает, хотя я знаю, что отступление убивает его.
Маттео только смеется странным, гиеноподобным хихиканьем, переводя взгляд с нас на него, его глаза блестят. — Извини, Росси. Но это не сработает. Наследник за наследника. Она хочет его, она должна это заслужить.
Мой гнев нарастает. — Я веду свои собственные проклятые битвы. И я не позволяю своим людям принимать наказание от моего имени, Маттео. Могут ли твои люди сказать то же самое?
Его глаза сужаются от низкого гула бормотания, проносящегося по комнате. — Хватит. Мы пришли к соглашению?
Скрестив руки на груди, я не спускаю с него глаз. — У меня нет желания становиться участником игры с человеческой плотью. Но… Я открыта для переговоров.
— Кэт, — хрипит Джио. — Прекрати.
Мы оба игнорируем его. Маттео наклоняет голову, его лицо задумчиво. — Двадцать ударов.
— Пять, — возражаю я.
Голос Джио становится громче. Сильнее. — Катарина.
Маттео усмехается. — Ты хочешь его или нет? Пятнадцать.
— Десять. — Мой голос тверд. — И второго я тоже получу.
В его глазах светится удивление. Маттео бросает взгляд на Лео, забившегося в угол. — Он стоит по меньшей мере два, ты так не считаешь?
— Хорошо. — Мое согласие тяжело повисает в воздухе, когда тяжесть давит мне на грудь. — Двенадцать ударов плетью.
Звук, который вырывается у Джио, — это рев. Даже Маттео отшатывается от него в удивлении, когда он тянется вперед с такой силой, что я беспокоюсь за кости его запястий. — Не прикасайся к ней, черт возьми.
Придя в себя, Маттео выпрямляется. Победоносная ухмылка растягивается на его лице, когда он машет рукой. — Согласен. Поднимайся. И это должна быть кожа, cugino. Все по честному.
Рев в моих ушах почти заглушает крики, когда я встаю и поворачиваюсь. Я бросаю взгляд на Дома, вижу, как он вибрирует от явной гребаной ярости, когда наши глаза встречаются.
Он отходит, и я вздрагиваю, когда он поднимает пистолет. Но он только поворачивается лицом к наблюдающим мужчинам с горящими глазами. — Повернитесь, блядь, кругом. Все вы. Если я увижу на ней одну-единственную пару глаз, вы ничего не увидите до конца своей гребаной жизни.
Маттео фыркает. — Рыцарство. Давай покончим с этим, ладно?
Тела шевелятся, когда мужчины вокруг нас отворачиваются. Глаза цвета индиго сверкают, когда я обхожу стол и подхожу к нему, его голос хриплый и шипящий. — Не смей делать больше ни одного чертова шага.
Я останавливаюсь, и проблеск чего-то, что могло бы быть облегчением, мелькает на его лице.
И исчезает, когда мои пальцы тянутся к блузке, вытаскивая ее из брюк.
Я на секунду теряю его из виду, когда стягиваю ее через голову, распуская конский хвост, пока не оказываюсь в своем простом черном лифчике. И когда я подхожу ближе, достаточно близко, чтобы почувствовать исходящий от него жар, его глаза закрываются.
— Пожалуйста.
Мои руки мягкие, когда они касаются рубцов на его животе.
Когда я прижимаюсь к нему так нежно, как только могу.
И обнимаю его за талию, прижимаясь щекой к его груди и слушая, как колотится его сердце.
Его дыхание сбивается у моей шеи, когда его голова опускается. — Я умоляю тебя, — прерывисто шепчет он. — Не заставляй меня смотреть на это, Кэт.