— Прекрасно, — грубо говорит Джио. Бросив на него острый взгляд, я беру бокал для Кэт и открываю вино, ставя оба на стол. Ее глаза следят за мной, когда я устраиваюсь в кресле, тот вездесущий трепет все еще присутствует.
Мы танцуем вокруг дискуссии, которая, как мы оба знаем, необходима. Я не буду настаивать, пока не закончится голосование. Когда она сможет расслабиться, даже если это будет лишь временно, поскольку она начнет готовиться к замене своего отца.
По крайней мере, мы с Люком в этом согласны. Чем меньше отвлекающих факторов, тем лучше. Для всех нас.
— Тебе идет, — тихо говорю я. — Уместно выбрать ворона.
Она берет бокал с вином, когда Доменико кладет руку на спинку ее стула. — Идея Дома.
— Напоминание. — Его слова звучат тихо. — На случай, если тебе это когда-нибудь понадобится.
Джованни
Она пьяна.
Это не заметно. Любой невнимательный человек не заметил бы затуманенности в ее взгляде, если только он не был прикован к ним.
Тогда это просто невозможно не заметить.
Я встречаю ее пристальный взгляд своим, откидываясь на спинку стула. На столе разбросаны бутылки... пару из них мои. Может быть, даже больше.
Ничто так не ослабляет неловкую атмосферу, как алкоголь.
Она делает еще глоток вина, ее ресницы опускаются, отбрасывая тень на щеки. — Давайте повторим это еще раз.
Ее голос не дрогнул.
Черт возьми. Я не уверен, что смогу идти прямо в этот момент.
Доменико целует ее в плечо. — Я думаю, мы уже достаточно раз это обсуждали, Катарина. По крайней мере, на этот вечер.
Её плечи напрягаются. И снова расслабляются. Непривычный для неё всплеск нервозности угасает, едва появившись. — Ладно.
— Чем бы нам заняться вместо этого? — Голос Лучиано низкий. Он сидит в конце стола, лениво покачивая бокалом вина в одной руке. — Как насчет игры в покер?
Он держит колоду карт между пальцами, приподнимая бровь, когда смотрит на меня. — Ты в деле, Фаско? Предупреждаю. У Кэт чертовски непроницаемое лицо.
Я обдумываю это, поглядывая на нее. Она наблюдает за Данте, какой-то невысказанный взгляд проходит между ними. Я пожимаю плечами. — Почему бы и нет?
— Отлично. — Мы убираем со стола, Кэт возится со своим телефоном, пока музыка не сменяется на что-то более медленное.
Лучиано начинает расставлять фишки, и я хмурюсь, глядя на небольшое количество фишек, которые он раскладывает перед тем, как раздать колоду. — Этого недостаточно.
Он поднимает глаза, быстро осматривая меня. Он ухмыляется. — Мы играем не на фишки. Надеюсь, на тебе есть нижнее белье, Фаско.
Все мы поворачиваем к нему головы, внезапно приходя в себя. Кэт стонет. — Люк.
— Если, ты конечно, не собираешься проигрывать. — Тон у него шелковый. — Любой может остаться в стороне.
— Конечно, — говорит Доменико. Его тон сухой, но удивленный. — Как будто кто-то из вас отступит.
Он не ошибается. Щеки Кэт вспыхивают, но она пожимает плечами. — Я не планирую проигрывать.
— Посмотрим. — Слова срываются с языка, и Люк хмыкает.
— Похоже, у нас появились соперники. Данте?
Он вздыхает, но его плечи приподнимаются. — Это смешно.
— Испугался, В'Ареццо? — Глаза Кэт блестят, она наклоняется вперед, волосы рассыпаются по плечам. — Я постараюсь быть с тобой помягче.
Он усмехается. — На тебе пленка и горячие шортики, principessa. Я бы больше беспокоился о тебе.
Ее губы приоткрываются, и она опускает взгляд. У меня вырывается смешок, и я замечаю то же самое на лице Данте, прежде чем он поворачивается к Люку. — Тогда раздавай, Морелли. Я с нетерпением жду возможности посмотреть, сможешь ли ты подтвердить свое самодовольство хоть чем-то.
Гребаный ад.
Кэт ухмыляется разъяренному Данте. — Хочешь проглотить эти слова, amore mio? Что ты там говорил о моей пленке и моих… что это было? горячих шортиках?
Я думал, она пьяна. Оказывается, она чертовски трезва и к тому же чертова акула.
Она откидывается назад, совершенно непринужденно и все еще чертовски полностью одетая в это подобие наряда.
Я смотрю на стол, испытывая легкое облегчение от того, что не единственный ублюдок, сидящий здесь в своем чертовом нижнем белье. Даже Люк выглядит немного взволнованным.
Хотя… на Доменико все еще есть носок.
Челюсть Данте начинает подергиваться, когда он медленно встает. Он сердито смотрит на нее. — Если я сниму их, ты склонишься над этим столом в течение тридцати секунд, tentazione.
Она цокает языком, но ее глаза горят. — Все, что я слышу, это оправдания, В'Ареццо.