Но я не теряла надежды. Конечно, не на свое исправление (это в мои планы не входило), а на то, что мне рано или поздно удастся доказать сестре: любовь с первого взгляда – самая истинная! Особенно горячо я мечтала о том, чтобы сестрица испытала ее на собственном опыте. Чтобы настала моя очередь торжествующе воскликнуть: «Ну-ну!..» И свято верила, что это когда-нибудь произойдет. Ведь мечты сбываются, разве не так?
Правда, сама я в последнее время стала понемногу сдавать позиции. Ведь я верю не только в переселение душ, но и в Судьбу с большой буквы. Наверное, такие, как я, называются фаталистами. Судьбы мира и людей, каждого из семи миллиардов, предопределены, считает фаталист, случайностей не существует, все происходящее неизбежно и происходит в запланированном высшими силами порядке. Не знаю, останусь ли я фаталистом на всю жизнь, но сейчас мне нравится верить в эту теорию. Собственно, я заделалась фаталистом, наткнувшись на стихотворение Иосифа Бродского, в котором есть такие слова:
Когда я прочитала эти строчки, у меня даже мурашки по спине забегали. Как здорово сказано, а? Будущее уже есть, нам остается лишь его дождаться!
А вот машины времени, чтобы слетать в это будущее и разведать, как там обстоят дела и что именно уготовано тебе Судьбой, пока, к сожалению, нет. И делать стопроцентную ставку на любовь с первого взгляда довольно глупо: что, если в твоем будущем не предусмотрено такого развития событий? Всю жизнь прождешь у моря погоды… И все пропустишь!
К тому же у меня появился Влад. С первого взгляда я в него не влюбилась, зато узнала его как нельзя лучше, ведь мы с ним знакомы уже сто лет! То есть полгода, что почти одно и то же. Это я и привела сестре в качестве аргумента, почему она не должна поджимать губы и осуждающе смотреть исподлобья, когда Влад пожалует в гости. Заодно намекнула, что ей стоило бы воздержаться от разговоров о конспектах и рефератах, чтобы гость не затосковал и не…
– Ясно, – перебила сестра. – Бездельник.
– Никакой он не бездельник. Нормальный парень, только не зациклен на учебе, потому что…
– …у него в голове ветер, – закончила за меня сестра.
– Вовсе нет! Просто любит поболтать о том о сем: о фильмах, о музыке, о…
– Балаболка, – сделала вывод сестра. – Трепло!
– Ничего не трепло! С ним прикольно, он очень остроумный…
– То есть пустозвон, – заключила сестра.
Вот всегда так. Она нарочно меня доводит. Так недалеко и до нервного срыва! Я было открыла рот, чтобы как-нибудь пообидней ее обозвать, но тут она сжалилась:
– Ладно, шучу. Пустозвоньте на здоровье, я вам мешать не буду. Поздороваюсь и уйду к себе.
Могу себе представить, как она «поздоровается». Окинет отчужденным взглядом, будто обдаст холодной водой из брандспойта. Здоровья от такого приветствия никому не прибавится!..
Глава 5
«Японская липа» на троих…
– Слушай, а давай завтра после института заскочим к нам домой, – предложила я Владу после первой пары. – На часок, а? У нас дома очень уютно, тебе понравится. Познакомлю с мамой, с папой. Ну и заодно с сестрой…
– О, клево, спасибо, давай, – торопливо согласился Влад.
Как-то уж слишком торопливо. Мне показалось, что на самом деле он напрягся. Будто предчувствовал, что в нашем якобы уютном доме таятся некие воинственно настроенные силы, которые встретят его в штыки. Он, кажется, даже зябко поежился, словно на него за версту пахнуло холодным приемом, который кое-кто и вправду намеревался ему оказать.
Впрочем, на одно предчувствие списывать его напряг не стоило. Ведь я не раз плакалась ему на свою сестрицу, олицетворение суровости и взыскательности. Неприступную, как академик. С критическим складом ума. Которая каждого встречного сканирует на предмет изъянов. И найдет, за что раскритиковать, любого из семи миллиардов, населяющих землю. Возьмись она изучать Солнце – и на нем в первую очередь обнаружит пятна.
А может быть, его напрягла сама ситуация: идет вроде как на смотрины. Хотя мы с ним никогда не заводили речь о том, чтобы связать себя какими бы то ни было узами…
Во время следующей пары Влад отсутствующим взглядом взирал на преподавателя, одного из любимых на курсе, чьи лекции всегда записывал; и вместо того чтобы строчить ручкой в тетради, подпер рукой голову. Что в этой голове варилось, мне было невдомек. Но, возможно, в ней бродили мысли об узах, которыми мы все-таки свяжем себя в обозримом будущем. Потому что назавтра Влад явился в институт идеально подстриженным, в сияющих ботинках и в новехоньком с иголочки пиджаке, который на каждой лекции бережно вешал на спинку стула, дабы сей предмет одежды не помялся и без единой морщинки дожил до конца занятий. В этом пиджаке и с модельной стрижкой Влад выглядел безукоризненно, как на журнальной картинке. Сами же пиджак и стрижка свидетельствовали, что к «смотринам» Влад отнесся ответственно и полон решимости произвести на моих родителей солидное впечатление. Однако в его движениях и взглядах явно сквозила нерешительность: когда мы вошли в прихожую, он невольно сжал плечи, точно хотел сделаться меньше и незаметней. Прежде ему, наверное, ни разу не доводилось знакомиться с чьими-нибудь родителями в качестве ухажера их дочери. Вероятно, родители девушек, за которыми приударяют молодые люди, представлялись ему существами неведомой и опасной породы. Чего от них ждать – одному Богу известно.