И был Люцифер, утренняя звезда, надежда и предводитель херувимов. Он являлся самым любимым у бога, его приближенным, самым первым и невероятно красивым. Да только совершил он грех великий, проступок непоправимый, и был изгнан с Небес, сослан с благодатного места, низвергнут в Ад, где божий любимец стал предводителем демонов, Сатаной.
Что мне эта информация должна была в жизни дать, понятия не имел, но, наверное, для разгадки должна была стать полезной. Мой чрезмерно напряженный и чересчур переутомившийся после стольких недель тупого прожигания времени разум отказывался воспринимать и обрабатывать прочитанный текст, посылая на три веселых буквы и прозрачно намекая, что из моей задумки ничего толкового, по крайней мере, сегодня не выйдет.
Грустно вздохнув, я отложил телефон и положил его на тумбочку, чувствуя, что ни йоту не приблизился к разгадке. Или хотел считать, что ни капли не приблизился. В любом случае, мозг не согласился воспринимать происходящее за чистую монету, заставляя наивно полагать, что это лишь сон, образы воспаленного после долгого и безвылазного сидения дома воображения.
Резко, неконтролируемо потянуло в сон, глаза сами начали закрываться, а сопротивляться неожиданному порыву совершенно не осталось сил, словно кто-то их высосал, как коктейль через красивую барную трубочку. Но моим мечтам отдохнуть в спокойствии и тишине пока не суждено было сбыться. В комнату грубо постучали.
- Открой дверь, Люциус! – прозвучал громкий и неожиданно грозный голос Ньюта по ту сторону фанеры. Тон, не суливший ничего хорошего любому, кто его услышит, мог в мгновение ока заставить человека наложить в штаны. Но меня подобное проявление чувств со стороны отца давно перестало пугать. Я знал, что могу дать тому отпор. Так к чему же бояться и попусту трепать себе нервы переживаниями? Хотя Ньюту все-таки следует отдать должное: едва тот показался на пороге в мою комнату, наваждение сна, окутавшее меня, с треском отступило, будто ничего и не было. Я нехотя встал с кровати и не торопясь открыл замок.
Интересно, как умудрился пропустить момент, когда отец распрощался с Катрин и подался наверх? Неожиданно в скулу прилетел кулак, выбивая крупные звездочки из глаз. От неожиданности я не успел уклониться и лишь поморщился, до боли сжимая челюсть, но устоял на ногах.
- Каким ты выставляешь себя перед чужим человеком?! Зачем меня позоришь?! – закричал отец, гневно выдыхая и судорожно потрясывая рукой, которой только что ударил меня.
Я мотнул головой, пытаясь избавиться от звона в ушах. Но орущий голос отца еще больше усугублял мое и без того неприятное положение.
- Ты прекрасно знаешь, почему я так к тебе отношусь, - тихо, не повышая голос, ответил я. Ругаться с этим человеком, что столько крови попил у нас с мамой в свое время, просто уже не осталось ни сил, ни желания. – К чему вот эта твоя очередная истерия?
- Щенок! – возопил он. – Да ты хоть знаешь, чего мне это все стоило?!
- Что? – вскинулся я, не удержавшись. Былое нежелание ссориться быстро испарилось, уступив место невысказанной, отдававшей горечью, обиде. – Чего тебе стоило? Где ты был, когда мать драла горло и харкала кровью, умоляла прийти тебя, чтобы помочь и разгрузить собственного ребенка от непосильной по годам ноши?! Где ты был, когда она умирала с твоим именем на устах?
Отец ничего не ответил, но гнева в нем заметно поубавилось.
- Где ты, блять, был, пару лет назад, когда мать плакала в подушку и кричала от боли, которую ты же ей и причинял своими поступками? Кого ты трахал, мудак? Эту самую шмару, которую сегодня привел к нам на «званый ужин»?
- Ты все знаешь? – прошептал едва слышно Ньют, отступая на шаг. Мои руки непроизвольно сжались в кулаки, и я оказался на грани от того, чтобы врезать ненавистному мужику, да посильнее.
- Я все знаю! – закричал я. – Абсолютно! Как ты изменял матери пару лет назад, как она пыталась вернуть ваши уже мертвые отношения, не желая верить, что это конец! Как ты ебался с какими-то бабами, может, даже с той же Катрин. Это я пока не могу сказать наверняка. Или у вас чисто рабочие отношения? Скажи мне, Ньют, отцом я не хочу называть, КАК мне к тебе относиться после такого? ЧТО я должен испытывать?
- Люц, - тихо произнес он, протягивая руки, но я шарахнулся от него, как от прокаженного, чем вызвал гримасу неприкрытого отчаяния на его лице. – Прости меня. Я прекрасно понимаю, что в твоих глазах моим поступкам нет оправдания, но и смысла в этом нет. Меня не нужно оправдывать. Я не хочу скрываться от тебя, раз уж от покойной жены все утаил. Да, именно с Катрин все эти годы я изменял Алесте. Именно к ней я уходил каждую ночь, оставляя тогда еще живую женушку в одиночестве. Но я не чувствую себя виноватым. Виноват не я. Наоборот, сейчас я счастлив.