- А кто же виноват? – горько рассмеялся я, складывая руки на груди. Слова, что вылетали изо рта Ньюта, резали похлеще любого ножа, оставляя после себя адскую боль, которую уже ничем нельзя было излечить.
- Мы все, - последовал незамедлительный ответ.
Я прикрыл глаза, отчаянно пытаясь совладать с бушующим потоком эмоций. И хотя мы с мамой давно до всего догадывались, услышать подтверждение тому, о чем ты просто думал, оказалось ошеломляющим.
- Ты сам сделал выбор, - нарочито небрежно сказал я, пожимая плечами, хотя осколки сердца больно царапали грудь. – Решил, что важнее. Мне не нужны твои извинения, время давности для них уже вышло. Просто очень жаль, что выбор был не в нашу сторону. А ведь мы с мамой тоже заслуживали простого человеческого счастья. Извини, время уже позднее, а я хочу спать.
И жестом указал на дверь позади него. Ньют, не произнеся более ни слова, покинул комнату, оставляя меня в гордом одиночестве.
Едва дверь за ним закрылась, я защелкнул замок и бросился на кровать, зарываясь лицом в пуховую подушку. И только тень, призванная следить за мной из зеркальной глади, была невольным свидетелем того, как по щекам текли блестящие дорожки.
Глава 4
Новый день, доброе утро.
Шучу, настроение было хуже вчерашнего. И хоть проснулся я часов в девять утра, что для меня было совершенно не свойственно, состояние разбитости, как моральной, так и физической, буквально не хотело отпускать из постели.
Я тяжело вздохнул, перекатываясь по кровати с одного бока на другой, и вперил взгляд в зеркало, удачно оказавшееся по траектории движения глаз. Все те же фиолетовые огоньки, светившиеся из глубин, и черная тень, которая так сильно меня вчера напугала, свернулась калачиком на полу, мирно посапывая. Я медленно, словно боялся, что фигура пропадет, будто наваждение, перевел взгляд на то место, где, как предполагалось, она должна лежать в реальном мире, но там покоилась лишь эфемерная тень. Ее и заметить-то крайне сложно, если не знать, куда смотреть.
Ладно, пора вставать. Может, сегодняшний день будет гораздо продуктивнее, нежели предыдущие две недели? Посмотрим.
Стоило мне встать с належанного места, как тень развернула свои телеса и с интересом начала меня разглядывать. Я машинально помахал ей рукой, не особо рассчитывая на ответ, и на мое удивление, та помахала в ответ! И как показалось, даже улыбнулась, обнажив хищный оскал! Что ж, хорошо. Было бы неплохо подружиться с этим монстром, чтобы он больше не пускал на меня слюни. А то съест еще ненароком и даже не подавится.
Вышел из комнаты и босыми ногами по старенькому ламинату прошлепал в ванную. В доме стояла гробовая тишина, не считая мерно тикавших часов в гостиной. Отец давно уехал на работу, но теперь я понятия не имел, когда его ждать домой, ибо если раньше мог только строить теории заговора о его двойной жизни, то теперь сомнений попросту не оставалось, он сам прямо об этом заявил. Ну и черт с ним, одному лучше. И спокойнее.
Открыл кран и, набрав в лодочку из ладоней ледяной воды, плеснул в лицо. Нежную кожу сразу закололо миллионом крошечных иголочек, но я стоически стерпел. Нужно было взбодриться, прийти в себя, а нещадящее умывание стояло в этом списке на первом месте. Затем пришлось почистить зубы. Я же не хотел к двадцати годам тратить деньги на вставные челюсти, которые, к тому же, стоили довольно дорого.
Вдруг за спиной послышался осторожный скрип какой-то особенно продавленной доски. Я резко повернулся, взметая полы полотенца, которым в этот момент вытирал лицо, и выглянул в коридор. Прямо посреди моего ежедневного пути между ванной и комнатой по-собачьи сидела большая черная тень, наклонив голову набок и улыбаясь своей страшной зубастой улыбкой. Меня от увиденного неловко передернуло, но я все же смог героически выдавить:
- Привет.
Не знаю, на что надеялся. В минуты потрясения у меня совершенно отключался мозг. Едва произнес это слово, мысленно закатил себе оплеуху. Я что, дурак, разговаривать с какой-то тенью?! До чего докатился в своем затворничестве, дьявол меня побери! Выдумал себе какую-то тень, пытаюсь с ней подружиться. Что, мало мне нормальных друзей? Реальных? От которых сам же отказался, топясь в своем горе и трауре.
- Я тоже реальна, - то ли прорычала, то ли пролаяла тень, вставая на задние ноги и подходя ближе. Тело при этом ее несколько трансформировалось, тени приняли новую форму. Я попятился, чем вызвал хриплый смех со стороны пришлой.
- Меня ты тоже боишься? – спросила темная фигура, сильно размывая границы собственного туловища.