Мама извивалась на мягких простынях, а я ничем не мог ей помочь. Ее предсмертные хрипы, наверное, слышал весь дом, но отец все равно продолжал играть безучастность к происходящему, если вообще был дома. Отвращение к нему достигло критической точки. Паршивый ублюдок! Ненавижу!
Я в бессилии сжал кулаки, когда хрупкое тело прямо на моих глазах изогнулось под неестественным углом, а длинные ногти, которыми мама всегда так гордилась, наконец процарапали себе путь внутрь.
Последние звуки, которые я услышал, были ничем иным, как бульканьем сгустков крови из разорванной аорты. Фигура, закутанная в поношенную и уже давно не белую медицинскую сорочку, безвольно обмякла и больше не издавала ни звука.
Против воли по щекам покатились горячие слезы, прокладывая ненавистные соленые дорожки, в ушах стоял оглушительный звон. Не в силах сдержать острую, пронзавшую, словно только что наточенный нож, боль, я закричал. Громко, надрывно. Но агония никуда не делась, наоборот, стала только сильнее, топя меня в своих черных, полных безнадеги, волнах, и теперь предстояло научиться с ней жить.
Меня зовут Люциус, и я отомщу за свою мать.
Глава 1
Мне не хотелось просыпаться. Солнца за окном я не наблюдал, впрочем, последние пару недель оно меня и не радовало. Меня ничего не радовало. Понимаете, блин, ничего!
Ни друзья, которые до недавних пор, пока подозрительно не затихли, каждый день написывали и старались вытащить из дома погулять, ни девушка, которая надула свои накачанные губки после пары дней моего игнора (не то, чтобы я сильно горел желанием вернуть ее расположение. Даже наоборот, был крайне рад подобному стечению обстоятельств – хоть чему-то в этом никчемном прожигании дней!), ни отец, который исполнял свои родительские обязанности чертовски плохо. Старания в его действиях я давно уже не видел. Лишь четкое механическое желание поскорее от меня избавиться. Заморить голодом, запереть в комнате или не выпускать на глаза.
Погода тоже оставляла желать лучшего. На улице в загул ушла осень: мразотная, слякотная. Паршиво. Каждый день лил дождь, размазывая и без того размякшую грязь по новенькому асфальту около дома.
Я понимал, что постепенно скатывался в депрессию, которая началась еще задолго до смерти матери, а ее преждевременная кончина погрузила меня еще глубже в омут боли и ненависти к окружающим.
В школу я давно перестал ходить, сразу после того, как узнал, что мать пожирает неизвестная доселе болезнь. Поначалу до меня пытались достучаться учителя, старались вразумить нерадивого парнишку, потом директор, но я остался глух к просьбам не забрасывать учебу на финишной прямой и послал их к дьяволу, прямиком в ад. После этого звонки и письма на e-mail прекратились. Казалось бы, я уже вздохнул свободно и сосредоточился на из ниоткуда возникшей семейной проблеме, как Ричард (но мы в своем дружеском кругу всегда сокращаем до Рич), мой старый школьный друг, принес весть об отчислении. Не сказать, что меня это сильно расстроило, все моральные силы уходили на поддержку мамы и собственного ментального здоровья. Правда, все равно в итоге усилия пошли по кошачьим яйцам. Мои переживания и безмолвные просьбы ничего не смогли изменить .
Жалость к себе, нехватка тепла вновь начали засасывать в трясину беспричинного (но причина, наверное, была, просто я не мог выделить какую-то конкретную) нервоза. И хотя необходимость ходить в школу, коммуницировать с социумом с недавних пор отпала, пылиться дома и купаться в омуте жизненного дерьма тоже порядком поднадоело.
Первым делом решил взять в руки телефон, который валялся ненужным кирпичиком на порядком запылившейся прикроватной тумбочке. Нажал на кнопку блокировки, но тот никак не отреагировал. Класс. Задумался и не смог вспомнить, когда вообще пользовался им в последний раз. Так вот почему я не помнил, когда друзья пытались вытащить меня на улицу. Телефон попросту разрядился, а я не видел смысла ставить его на зарядку или вообще забыл про его существование.
Что ж, придется развлекаться по старинке. А искать зарядник в своем творческом беспорядке, усугубленном затянувшейся апатией, то еще развлечение для садистов, знаете ли.