Я вздохнул и достал ключ из кармана домашних штанов, куда предусмотрительно убрал его ранее. Вставил в замочную скважину. Послышался звук открываемого механизма, от которого внутри резко похолодело. Хотелось уже позорно ретироваться, только бы не мучить себя, однако Дабрия предусмотрительно перекрыла пути к отступлению, встав прямо за спиной.
- Дыши, - успокаивала она, поглаживая по лопаткам. – Это всего лишь комната, ты не умираешь. Все будет хорошо.
Но рука предательски замерла, остановившись в миллиметре от ручки. Девушка вздохнула и, положив руку поверх моей, надавила на несчастный кусок металла, отворяя дверь. Та бесшумно открылась, и в нос ударил стойкий запах маминых духов, не успевших выветриться за эти дни из закрытого помещения, погружая меня в атмосферу детства, потерянного безвозвратно. Но аромат туалетной воды перемешался с тяжелым смрадом застарелой крови. Я вновь начал погружаться в пучину самоуничижения, но присутствие девушки, чужой, не имевшей к моей семье никакого отношения, удерживало на грани, сохраняя от падения вниз.
Тонкая ладонь ударила меня по левой лопатке, заставляя непроизвольно сделать шаг вперед.
- Вооот, - ободряюще хлопнула в ладоши девушка. – Молодец, порог уже пройден. Дальше будет легче. Мне умирать было проще, чем тебе войти в комнату.
- Я не могу, - жалобно прошептал я, оставшись без ее поддержки. Брошенная вскользь шутка была полностью проигнорирована.
- Ты должен сделать это сам. Должен оставить дверь открытой и приходить сюда каждый день, раз сейчас войти не можешь. Свыкаться с мыслью потери, а не заниматься никому не нужным и бессмысленным самобичеванием.
Она попыталась подтолкнуть меня еще дальше, но я даже не шелохнулся.
- Не могу, - вновь упрямо произнес я, уперевшись, словно осел. Девушка недовольно вздохнула и потерла руки.
- Хорошо, на сегодня хватит, - сжалилась она и вышла из комнаты. Я спешно ретировался следом, но волевым решением не стал закрывать дверь. Дабрия согревающе улыбнулась, видимо, оценивая мои жалкие потуги все еще сохранить остатки уверенности в себе.
- Молодец, первый этап успешно пройден. Впереди нас ждет полная трудностей дорога, но ведь не зря говорят мудрецы: «Путешествие в тысячу миль начинается с одного шага».[1] И ты только что его сделал.
Я напряженно кивнул и направился в сторону своего маленького, но такого родного убежища. Девушка отставала от меня на несколько шагов и негромко рассуждала под нос, однако я четко слышал каждое ее слово.
- Так, значит, он не готов сегодня выйти на улицу. Что ж, это будет следующим шажком к его победе над собственным горем. Нужно дать время для адаптации.
Я едва заметно улыбнулся, будто боялся, что Дабрия меня увидит, заметит глупое выражение лица. Но именно эту эмоцию – радость, несмотря на боль от потери, осколком стекла, вонзившимся в грудь, я ярко сейчас переживал. Парадоксально, но именно благодаря демонице я начал вновь приходить в себя, отвлекаться от бесконечных переживаний, несмотря на то, что вышел из своей «спячки» всего сутки назад. Невероятно. Все же впереди еще предстояло узнать, с какой целью на меня наметился Люцифер, зачем я был ему нужен? Но все остальное меркло на фоне испытываемого счастья от простого общения.
Время до прихода отца пролетело незаметно: мы с Дабрией более не затрагивали темы прошлого, поэтому обсуждали погоду, любимое время года, словом, говорили на пустые, ничего не значившие мотивы. Шутили, веселились. И когда в замочной скважине проскрипел ключ, девушка вскинулась и в мгновение ока окутала себя тенями. Я ухватил ее за руку, не успевшую еще обрасти тьмой.
- Прошу, не уходи, - произнес я, цепляясь за нее, словно утопавший за соломинку.
- Люц, мне пора идти, - улыбнулась она своей жуткой ухмылкой. – Я давно должна была это сделать. Меня ждут. Да и у твоего отца будут возникать вопросы, с кем ты общаешься, не выходя из комнаты и дома вообще. Увидеть меня он не способен, но заподозрить неладное – вполне.
- Но ты же вернешься? – я сам не ожидал услышать в голосе столько надежды.
- Завтра тебя хотел посетить хозяин. Побеседовать мило о жизни. А у меня дела в загробном мире. Когда будет время посвободнее, обязательно. И предупреждаю сразу. Точнее, убедительно прошу к тому времени побриться.
На последних ее словах я схватился за бороду, мысленно кляня себя за забывчивость и полное отсутствие ухода за собственной внешностью. Дабрия оскалилась и скрылась в зеркале, на прощание помахав рукой, обросшей теневой шерстью. Я непроизвольно помахал в ответ.
И в этот момент за спиной прозвучало:
- Добрый вечер, сын. Кому ты махал в зеркале?