- Да, иду, - крикнул я, приоткрыв дверь, и тут же захлопнул ее. Руки затряслись. Нет, не от страха перед этой женщиной, с которой отец, очевидно, спит не первый год, а потом приходит домой и честными глазами смотрит на меня. Больше от гнева.
Но я заставил себя выйти. Отец снова стоял у стойки рядом с холодильником и раскладывал продукты, заполняя стеклянные полки. Часть оставлял на столе, видимо, собираясь готовить ужин. Однако я ошибся, потому что увидел, как Катрин что-то расставляла на столе, перекладывая еду из контейнеров в домашние тарелки. Значит, Ньют оставлял некоторые продукты, ибо те пока в холодильник не влезали. Любимый тетрис взрослых – распихивать невпихуемые продукты по ящикам.
Увидев меня, женщина широко улыбнулась и произнесла:
- Здравствуй, Люц. Я очень рада тебя видеть.
Я молча кивнул в ответ, не удостаивая ее ответом, и прошел к столу. Отец почти ненавидяще посмотрел мне вслед, но я его проигнорировал. Не хватало еще начать плясать на задних лапках под его дудку. Но тут меня переклинило, потому что чувство совести совершенно неожиданно решило показать свой характер, такой же тяжелый, как и у его обладателя.
- Катрин, вам нужна помощь?
Сам удивился, насколько жалко это прозвучало.
- Ой, Люц, - воскликнула она, всплескивая руками, - знаешь, не откажусь. Помоги, пожалуйста, мне разложить вот эти сеты роллов по тарелкам, а то есть из одноразовых общих контейнеров как-то неприлично.
Я усмехнулся, чем заслужил еще один неодобрительный взгляд со стороны Ньюта, но вновь сделал вид, что ничего не заметил. Хотя все-таки сходил и взял вилку, намереваясь помочь женщине.
Когда была жива мама, мы не могли позволить себе есть такую еду, задумался между делом я. У нее всегда была свежеприготовленная пища к любому ее приему, во сколько бы тот ни состоялся. И еда отличалась непревзойденным вкусом, даже если это было пюре с обычными котлетами из жидкого и дешманского куриного фарша. Тогда я даже не помышлял ни о каких роллах или других кулинарных изысках, мне всегда хватало вкусной маминой стряпни. А теперь, смотря на эти диковинные кругляшки, которые я раньше видел разве что на картинках в интернете, даже не испытывал желания это попробовать. Да, конечно, интерес был, не скрою, но довольно посредственный. Хотелось обычной пищи, коей до последних произошедших событий у нас всегда в доме было в избытке.
Вскоре роллы были красиво уложены на одной из тарелок маминого любимого сервиза, закуски разложены на блюдах, а в фужерах искрилось шампанское, разлитое с легкой руки Ньюта. Которое до маминой смерти мы тоже не особо жаловали. Я чувствовал, с приходом Катрин порядки в доме неумолимо стали меняться.
Отец галантно отодвинул стул, приглашая свою пассию сесть за стол, а я постарался максимально от них отстраниться, насколько наш не очень большой элемент мебели позволял это осуществить. И вот мы вновь оказались за одним столом, хотя я искренне не понимал, почему ужин в этот раз накрыли на кухне, хотя в прошлый раз по ровно такому же поводу собирались в гостиной.
Что ж, отец наверняка хочет видеть меня паинькой? Так и будет. Наверное.
- Люц, что же ты сидишь? – обратилась ко мне Катрин, пододвигая тарелку с закусками поближе. – Бери, что душе угодно. Обещаю, здесь вкусно все. Что-то я готовила сама, а что-то заказывала в своем любимом японском ресторанчике. Поэтому за качество еды ручаюсь в полной степени.
- Кейт, он ведь не маленький мальчик, сам разберется, - попытался неловко пошутить Ньют, выдавливая из себя кривую улыбку, больше похожую на грязную ухмылочку, но скорее, лишь оскорбил меня. К тому же, трудно забыть слова, что он произнес при входе в дом, хотя сразу я и не придал им должного значения. Взаимная ненависть? Что ж, так тому и быть. Он сам закапывал себя все глубже.
Я пододвинул блюдечко с имбирем и положил в тарелку небольшую горку, затем добавил туда же какой-то зеленой и остро пахнувшей кашицы и все это смешал. Взрослые со снисходительными лицами смотрели на меня, словно я творил какую-то несусветную дичь. Хотя, по сути, так и было. Я же понятия не имел, как есть эту американскую еду родом из Японии. Мне никто из них не пояснил, как правильно есть.
Отец распаковал бамбуковые палочки, протянув одну пару женщине, и легким и непринужденным движением руки перетянул ролл из общей тарелки в свою. Катрин повторила за ним. А я сидел и месил имбирь с этой жижей. Тем временем Ньют и его пассия уже макали роллы в какой-то соус и блаженно поглощали их, чуть ли не мурлыча от удовольствия. А я сидел и зло смотрел на их довольные рожи, пока желудок недовольно урчал и требовал в кои-то веки его покормить. Мне отчаянно хотелось обычной еды, привычной и вкусной. Но вот только я больше никогда ее не попробую. Такой, к какой привык, уже не будет.