Не время. И не место.
Я стиснул зубы, подавляя жестокий порыв, и подошел к отцу. Тот уже закончил раскладывать яичницу, но почему-то по двум тарелкам. Осознание, что меня за столом никто не ждал, остро резануло, вновь вызывая вспышку гнева. Я вырвал одну тарелку из-под его носа и направился на свое место. Отец ненавидяще прошипел, поворачиваясь вслед.
- Люциус, верни тарелку.
- И не подумаю, - веселым голосом, скрывавшим боль от подобного поступка, казалось бы, родного отца, парировал я, поудобнее усаживаясь за стол и цепляя одну из приготовленных вилок. – Яичницы нужно готовить больше. На всех, а не только на тех, кого любишь.
Я явственно услышал скрип сжатых челюстей, но сделал вид, что ничего не заметил. Чувствовать себя виноватым не было никакого желания, да и необходимости, откровенно говоря, не ощущал, потому что тоже являлся членом его семьи, и имел право на завтрак в ее кругу. Пусть развалившейся, давно умершей, но членом. И я тоже, как все нормальные люди, хочу есть.
Небольшой кусочек невероятно плавно таял во рту. Когда был маленьким, помню, всегда восхищался, как у отца получалось так вкусно готовить. Но тот лишь отшучивался и говорил, что пока рано раскрывать профессиональные секреты, и все я узнаю, когда подрасту. Но вот я подрос, а Ньюту до меня уже не было ровным счетом никакого дела.
- Пусть тебе твоя демоница готовит! – выплюнул он, тоже подходя к столу и ставя тарелку с оставшимся небольшим кусочком яичницы между собой и Катрин.
Я шумно вздохнул, но промолчал. Женщина, несмотря на все происходящее и то, что она явно была не на моей стороне, подмигнула и чуть заметно улыбнулась. Только позже, когда я уже оказался в своей комнате, понял, что таким образом она, можно сказать, поощрила мое молчание. Показала, что я наконец начал поступать правильно.
Но пока сидел за столом и поглощал завтрак так, словно никогда не ел до этого момента. Ньют с его женщиной завтракали более консервативно: отрезая каждый кусочек ножом и чуть ли не кормя друг друга с вилки. Ей богу, меня почти вырвало от этого жалкого зрелища. Но я опять стоически сдержался.
Быстро расправившись с маленькой для моего чрезмерно голодного организма порцией, я встал из-за стола и понес грязную тарелку в мойку. Краем глаза заметил, как Катрин толкнула отца локтем, и машинально закатил глаза. Опять сейчас начнется эта головомойка… Сколько уже можно меня доставать!
- Люц, - окликнул он меня не слишком довольным тоном. – Я хотел с тобой поговорить.
Я бросил тарелку в раковину и резко развернулся, вперив внимательный взгляд в его фигуру, ненавистную просто до чертиков.
- Что опять? – в тон ему произнес я.
- Будь добр, разговаривай с отцом уважительно! – наконец не стерпел он. – Я для тебя не пустое место, а тот, кто дал жизнь!
Я сделал вид, что задумался, хотя изнутри меня переполнял сарказм, разъедая внутренности. И сейчас уже просто не смог удержать язык за зубами. Как говорится, Бог любит троицу, а первые два раза я удержался от колкостей. В третий раз терпеть уже не было сил.
- Да ты что? – съязвил я, широко улыбаясь. – А я думал, меня в капусте нашли.
Ньют заревел, но Катрин успела поймать его за локоть и усадить назад на место. Ладно, порой я должен быть ей благодарен.
- Люциус, хватит провоцировать собственного отца. Ему и так нелегко, - мягко пожурила она, допивая свой кофе.
Но меня уже было не остановить. Я взорвался, и женщина тоже попала под раздачу.
- Когда ему было тяжело? – не выдержал я. – Когда я смотрел на умирающую мать, а он шлялся непонятно где или отсиживался на первом этаже дома? Или, когда он свалил с похорон собственной жены, бросив родного, как он заявляет, сына на обочине около кладбища, заставляя того тонуть в грязи по самые щиколотки? По вашему мнению, это поведение достойного папочки, коим он хочет показаться в ваших глазах? Да он даже яичницу на вас двоих пожарил! Словно только вы хотите есть, а я так, остаюсь за бортом за ненадобностью. Почему я должен это терпеть?
Но у нее закономерно не было ответов на эти вопросы. Равно, как и у меня. Я не мог залезть в голову отца и узнать, о чем он вообще тогда думал. Да и не хотел знать, если честно. Пусть он сам разбирается со скелетами в шкафу, мне бы свои проблемы решить за оставшиеся дни.
- О чем ты хотел со мной поговорить? – вернулся к исходной теме разговора я, пока наш скандал не зашел слишком далеко и не перерос в полноценную драку.
Но вместо него теперь слово взяла Катрин. Видимо, справедливо опасаясь, что я спокойно могу довести собственного отца до белого каления, и тогда та просто не успеет его удержать.