- За копеешку купи, - прошамкала она беззубым ртом, чуть ли не тыча свечами в лицо. Я закатил глаза, но полез в карман за предусмотрительно захваченной мелочью и щедро отсыпал ей денег, взяв всего одну свечку. Вслед стали раздаваться красочные пожелания: здоровья, благополучия и счастья – вся та ерундистика, в которую верить у меня не оставалось ни сил, ни, тем более, времени. Поэтому я, медленно переставляя ноги и не прекращая восхищаться убранством, двинулся дальше в поисках того, кто сможет помочь и подсказать.
Словно услышав мои мысли, навстречу вышел священник, собиравший длинной полой одеяния грязь и пыль с уже изрядно натоптанной плитки. Я хотел было поймать его за рукав, но вовремя спохватился. Тот заметил мое замешательство и остановился, сложив руки в приветственном жесте.
- Простите, - промямлил я, - куда можно поставить свечку за умершую маму?
Мне не нужна была его жалость, я лишь хотел почтить свою матушку, но его глаза наполнились таким искренним сочувствием, что мне даже стало стыдно за резкость в своих рассуждениях. Священник же махнул широким рукавом рясы в сторону иконы, стоявшей несколько в отдалении, в окружении зажженных скорбящей рукой огарков.
- Пред вон той стоят свечи. Зажги ее от соседних и поставь. Только помолись. Да благословит Господь душу твою.
Я легко поклонился в знак благодарности, и священник пошел в толпу дальше. Метка на запястье напоминала о себе все настойчивее. Мне лишь оставалось натянуть рукав пониже, чтобы никто из присутствовавших ненароком не увидел след дьявола на моей коже, и двинулся в указанном направлении.
Едва я дошел до указанной иконы, ноги сами замерли, отказываясь идти дальше, и я остановился перед указанной иконой. На невероятно проработанном до деталей полотне были изображены две фигуры: очевидно, мать и ее сын. Мальчик склонил голову к своей родительнице, в глазах его отражалась не по годам развитая мудрость. И тоска. А женщина, будто чувствуя чутким материнским сердцем, насколько тяжелая судьба уготовлена ее чаду, любовно прижимала дитя к груди, смотря печальными очами на созерцателя иконы. Не желая расставаться с ребенком, в чьем лике узнавался облик Иисуса Христа, спасителя мира нашего.
Исполнившись благоговения перед представшей картиной, зажег свечу, поставил ее в свободную ячейку и послал в никуда послание маме в надежде, что она действительно его услышит. Хотел было уже уйти, как вдруг услышал возгласы, наполненные удивлением и искренним восхищением.
- Смотрите, икона плачет! - кричала женщина, подошедшая после меня. Остальные, стоявшие рядом, удивленно ахнули. Я резко повернулся и вперил в нее взгляд. Изображение действительно плакало, как бы парадоксально это ни звучало, а очи ее, как навязчиво казалось, смотрели будто точно на меня. По спине поскакал табун непрошенных мурашек, а сама абсурдность ситуации, чудо, произошедшее на глазах у всех, заставили зябко поежиться. Я поспешил отвернуться и побрел прочь, оставляя за спиной восторженные пересуды.
Внутренняя борьба разгорелась с новой силой. Я пришел сюда не только поставить свечку за упокой мамы, но и исповедоваться. Рассказать, что лежит на душе, скинуть этот непосильный груз ответственности перед тем, кто его на меня водрузил. Но, с другой стороны, было страшно. Вдруг я сейчас выговорюсь о том, что тревожит, а люди сочтут мои речи сумасшедшими и упекут в психушку? И плакали оставшиеся светлые, наверное, деньки дома, в компании Дабрии или ненавистного батька. Буду плакать в смирительной рубашке, сидя среди действительно сумасшедших и сожалеть об упущенных возможностях.
Я смутно припоминал еще со времен детства, куда нужно идти, и ноги сами повели куда следует, пока мозг метался и в миллионный раз пытался принять решение, которое покажется ему единственно разумным. Но как это обычно бывает в жизни, единственно верное решение принять практически невозможно, пока не взвесишь все «за» и «против», пока не учтешь все возможные и невозможные последствия. И, как правило, когда все необходимые методы перед принятием решения использованы, верное решение принято, оказывается, что время-то уже давно прошло. Уже поздно что-то менять. Так оказалось и в моем случае.
Пока варился в размышлениях, как следует поступить, уже оказался стоящим перед святыми мощами и священником, облаченным в золотистую с белыми полосами ризу. Передо мной в очереди находилось еще несколько человек: мужчина средних лет и девушка, которая выглядела едва ли старше меня. Рядом со священнослужителем уже стояла преклонных лет бабушка, цеплявшаяся за клюку изо всех своих последних сил и тихо каявшаяся в совершенных за долгую жизнь грехах. От угнетающей атмосферы, вдруг воцарившейся в воздухе, свело конечности. Я наконец остро осознал, что только что решил сделать. Рассказать о пришествии ко мне демона в обители божьей! Немыслимо! Тело пробила крупная дрожь, от которой все затрясло, и я хотел уже было уйти, развернуться, убежать куда глаза глядят, как на плечо мне легла теплая и сильная ладонь.