После этого я замолчал, выждал немного времени и встал на ноги, отряхнув грязные коленки. Прекрасно осознавая, что мои слова прозвучали по-детски наивно, я все равно их произнес. И повторил бы, если бы это было необходимо. Повернулся к священнику и увидел в его глазах страх пополам с жалостью, но сделал вид, что ничего не заметил. Мне не нужно было сочувствие, я сам вогнал себя в это состояние. Я желал получить осознание, что всевышний не сердится, что он способен на милосердие и отпущение грехов.
Осознав, что слишком уж погрузился в свои мысли, парень встрепенулся и махнул большим крестом перед лицом, певучим тоном произнося заветные слова. Внутри все затрепетало, и невероятная легкость пришла на смену тяжелому и гнетущему чувству, как будто бы бог действительно отпустил мой непоправимый грех. Я даже вдохнуть смог наконец с облегчением.
И вот импровизированная церемония наконец завершилась. Пора было уходить, делать здесь больше нечего, но вопреки всему покидать это место, впервые за долгое время позволившее почувствовать себя в безопасности, вообще не хотелось. И я даже не мог однозначно сказать, с чем это было связано: то ли из-за чувства облегчения, которое я не ощущал на протяжении последних нескольких месяцев, то ли за счет встречи с этим молодым священником, что вызвал во мне ворох довольно неоднозначных чувств и будто вдохнул краски в мое серое мировосприятие.
- Спасибо, - еще раз произнес я, борясь с желанием пожать ему руку. Парень улыбнулся, вызвав у меня ответную. Правда, как выяснилось, это был всего лишь отвлекающий маневр, потому что в следующий момент он резко подался вперед, ловя меня за руку и задирая правый рукав. Обнажая уродливую метку. Неприглядную правду. Я попытался вырваться, но хватка, на удивление, оказалась крепкой.
- Зачем?
Несмотря на то, что стоявший напротив человек был мне совершенно чужд, и ничего с ним, кроме краткой исповеди, не связывало, да и внутри не возникало стойкого ощущения, что мы еще когда-нибудь, помимо нынешней встречи, увидимся, чувство стыда, что всплыло из ниоткуда довольно неожиданно, заставило меня поежиться. Казалось, священник, задавая простой вопрос, был совершенно серьезен. Как будто ему действительно было дело до того, почему я осмелился заключить сделку с сатаной.
- Эшли, что ты тут замешкался? Пошли, воскресная служба продолжается, - воскликнул подбежавший священник, которого я уже встречал, когда спрашивал про свечку.
Так вот, значит, как звали моего нового знакомого. Эшли.
- Подожди, - бесцеремонно перебил он его, - у меня тут очень важное дело. Вы прекрасно сможете довести службу без меня.
Мужчина скривился, но ушел, недовольно бормоча что-то себе под нос про «молодых и чрезмерно амбициозных людей, не уважавших старших и вековые устои» и вновь оставляя нас наедине. От переизбытка ощущений различного спектра мне на краткое мгновение показалось, что ничего вокруг не существует, и в этом мире мы остались вдвоем… И никаких чувств, кроме мягкого прикосновения прохладных пальцев к разгоряченной метке. Но момент был безвозвратно утрачен вновь заданным со стороны этого молодого служителя вопросом. Я поник и покачал головой, не желая отвечать, вырвал руку, но теперь тот отдал ее беспрекословно.
- Еще раз большое спасибо, - ровно произнес я, поворачиваясь к нему спиной. – Мне пора идти. Я и так слишком задержался.
Но как несколькими минутами ранее, на плечо легла рука, затормаживая мое продвижение на выход.
- Подожди, я тебя провожу, - сказал он, наконец заполучив мое внимание, и убрал руку. – Я сейчас переоденусь и вернусь.
- Но как же служба? – непонимающе уточнил я, все еще не понимая, зачем этому человеку, в принципе незнакомому, меня провожать.
- Ничего страшного, - безмятежно отмахнулся он. – Без меня прекрасно справятся, к тому же, не настолько я ношу высокий сан, чтобы с моим уходом служба прервалась. Людей сегодня меньше, чем обычно. Погода не располагает к посещению. Подождешь около ворот?
Ага, то есть та толпа, которую я видел на входе, - «людей сегодня меньше, чем обычно»? А сколько же тут тогда людей бывает обычно? В городке народу-то столько нет, сколько сейчас было в церкви.