Веселое расположение духа как ветром сдуло. Девушка безвольно осела на краешек некогда маминой кровати, отпуская мою руку и чуть ли не сжимаясь в едва заметный комочек. Я почувствовал едва заметное недовольство от того, что Дабрия зашла на запретную для других территорию. Позволить кому-то прикоснуться к маминой постели, на которой она испустила последний вздох, означало для меня окончательно признать ее смерть и смириться с ней. Но я сдержал неприятный порыв, сосредотачиваясь на более насущном.
- Что случилось? – непонимающе спросил я, присаживаясь перед демоницей на колени. Она в исступлении мяла руки и продолжала безмолвствовать. Напряжение в комнате неумолимо возрастало.
- Я не могу тебе сказать, - жалобно протянула она, выворачивая пальцы и наконец разрушая затянувшееся молчание. Мне ничего не оставалось, только взять ее ладони в свои и поддержать.
- Раз не можешь, значит, не надо. Я не буду на тебя давить, - мягко улыбнулся я, но девушке это слабо помогло. Ее продолжало что-то ощутимо тревожить. Что-то, о чем я пока даже не догадывался. В конце концов девушка взяла себя в руки и начала, постоянно сбиваясь.
- Фиолетовые глаза всегда были и останутся признаком обреченного. Символом того, что человек скоро встретится с дьяволом.
- Но что в этом такого? – легко усмехнулся я. – Почему об этом нельзя говорить?
Дабрия лишь нервно отмахнулась, вырывая руку из хватки и мельком стирая выступившие слезы.
- Дурачок, - бросила она, отворачиваясь. – Это я во всем виновата, Люц… Как ты еще не понял и не начал меня ненавидеть?!
- Но, подожди! - воскликнул я.
- Не перебивай! – рявкнула девушка. – Твоя душа удивительна, поскольку не от мира сего. Уверена, ты сам чувствуешь, как ее постоянно переполняет неконтролируемое отчаяние, с которым раз за разом становится все сложнее справляться. Такие уникальные экземпляры всегда привлекали хозяина, потому что именно из отчаявшихся получаются лучшие прислужники. Им больше нечего терять, они всего лишились еще при жизни. И ты привлек мое внимание задолго до смерти Алесты. Все началось с ее болезни. Еще тогда отчаяние пыталось поглотить тебя, но ты боролся, со всей оставшейся детской наивностью полагая, что мама выздоровеет, и все вернется на круги своя, а семья станет полноценной, какой была ранее. Я услышала призыв несчастной души и честно сообщила об этом дьяволу, надеясь на его благосклонность в будущем. Буквально говоря, выполнила свои прямые обязанности, возложенные хозяином. В благодарность за проделанную работу он решил вознаградить меня и позволил следить за тобой. Так прошли месяцы, я привязалась к тебе так, как никогда демон, даже самого низшего ранга не должен и не может привязаться к простому человеку. Но женщина умерла, и твое отчаяние достигло пика. Медлить больше было нельзя. Люцифер отдал приказ убить тебя, лишить души и принести на поклон ему. А я не смогла это сделать, понимаешь, Люц?
Я невольно отшатнулся и, встав на ноги, подался назад. Она горько усмехнулась, очевидно оценив мою однозначную реакцию, но все равно продолжила, режа каждым последующим словом, будто ножом:
- Я не справилась с, казалось бы, банальным для исполнения заданием, чем очень сильно разочаровала хозяина. Люцифер был в гневе и хотел уже было отправить другого своего поверенного довести дело до конца, но я смогла убедить его подождать. Дать мне немного времени, отсрочку для исполнения неизбежного. Тот нехотя согласился, а я наконец поняла, в какую заварушку вообще втянула тебя, обычного и ничего не подозревавшего человека. После первого прихода дьявола я поняла, что была не права, и возжелала все исправить. Решила показать тебе, что жизнь не так уж и плоха, чтобы в момент сдачи так называемого рапорта сказать, что в тебе больше нет отчаяния, а значит, ценности для него в этом деле больше нет никакой. Но я забыла, насколько хитрым и проницательным сатана может быть: догадавшись о моих планах обвести его вокруг пальца, он вновь довел тебя до критической отметки, вынуждая в этом состоянии заключить с ним сделку, прекрасно зная, что теперь ты никак от него не отвертишься. Твоя душа, пусть и заочно, но уже принадлежит будущему хозяину, а метка скрывает лакомый кусочек от других потенциальных желающих.