Но ведь прекрасно помнил, когда вчера заглядывал в ванную с утра прежде, чем спуститься вниз, зеркало было девственно чистым, без намека даже на малейшее пятнышко. И какое жалкое зрелище представляло оно сейчас… Истинно хотелось плакать. Как же нужно было умываться, чтобы до такой степени все убить, что собственное отражение разглядеть невозможно?!
В мыслях против воли всплыла вчерашняя сцена, невольным свидетелем которой я стал. Яростно затряс головой, изо всех сил пытаясь избавиться от нахлынувшего наваждения. Но воспоминание, яркой картинкой запечатлевшееся на внутренней стороне век, так просто расставаться со мной не собиралось.
Оперативно найдя необходимые для уборки компоненты и шустро расправившись с грязью, я наконец добрался до зеркала и смог себя осмотреть. От того, что напугало в отражении неделю назад, не осталось ровным счетом ничего. Глаза действительно вернули себе обычный серый цвет. А вот круги под ними, придававшие мне то самое удивительное сходство с пандой, никуда не делись. Наоборот, за прошедшее время только усугубились. Неудивительно, что с такой броской внешностью я сразу же привлек внимание Эшли в церкви. Странно только, как меня не сочли за умалишенного и вообще пустили в божьи стены.
Кстати, об этом чрезмерно смазливом для сего поста священнике. Я так и не соизволил ответить на его тогдашнее сообщение, а вчера вообще было не до этого. По понятным причинам, которые вспоминать не было никакого желания.
Да и живот уже отчаялся, что я его покормлю, поэтому лишь изредка издавал звуки умирающего кита. Он, откровенно говоря, и так в последнее время держался на последнем издыхании. Решив больше не издеваться над собой, я все-таки провел ежедневную рутину, сбрив отросшую щетину и почистив зубы. Спустился на кухню и ткнул чайник, попутно рассматривая запасы заварки в верхнем подвесном шкафу и ловя флешбэки. Будто наяву, я вновь испытал жгучее чувство в районе правой кисти, закреплявшее сделку с дьяволом. Люцифером, который, будучи демоном, никогда не упустит собственную выгоду и не заключит бессмысленное соглашение. Хотя порой так хотелось верить, что он просто про меня забудет и оставит в покое…
От таких мыслей натурально хотелось смеяться, словно дурачку. Конечно, где был Люцифер, а где – то мнимое спокойствие. Качнул головой, пытаясь отогнать навязчивые воспоминания, снова вылезшие из закромов памяти. Хватит с меня. Пора перестать цепляться за пережитки прошлого. На то оно и прошло, чтобы остаться где-то там, за бортом настоящего.
И я наконец сосредоточился на банках и коробочках с сушеными добавками к чаю, которые мама так любила заготавливать каждое теплое солнечное лето. Тут хранились и пучки веточек цветущей душицы, и головки календулы, и листья ароматных чабреца, мелиссы и мяты, и даже лепестки жасмина. Мама ажно умудрилась где-то найти яблоневые цветы и засушить их. И это я еще не напоминал об апельсиновых корочках, печально врезавшихся в память. Если апельсины были нарезаны ровными полосками, но мандариновая кожура хранилась прямо такими кусочками, как ее снимали с плода. Тут лежали не только цитрусовые шкурки, но и яблочные, и грушевые. В других банках лежали сушеные вишня и клубника. Словом, мама при жизни знатно так запаслась различными натуральными добавками, что, наверное, еще месяц, если не больше, можно было заваривать то зеленый, то черный чай, составляя из него всевозможные и не похожие на предыдущие композиции, и при этом не повторяться.
Сегодня я решил поэкспериментировать и кинул в бокал пару листиков чабреца, следом внутрь полетела мята. И финальным штрихом перед заваркой стала ягода вишни. Нужно начинать пробовать жизнь на вкус. И чай станет моим первым пунктом.
Заварил ароматно пахнущую смесь кипятком, и запах стал гораздо крепче и насыщеннее, приятным шлейфом разливаясь по кухне.
- А девушке чайку заварить не хотите? – раздался из-за спины ехидный, но ставший за последнюю неделю таким родным голос…
Я повернулся и увидел Дабрию, расплывшуюся в широкой и хитрой улыбке. Вот теперь уже были не флешбэки, а самое настоящее дежавю. И все связано с этим проклятым чаем!
- Чайку не заварю, а чайку – весьма охотно! – громко усмехнулся я. Или сделал вид, что усмехнулся, так и не понял. Настроения веселиться не было, особенно, учитывая, что мои нынешние проблемы были связаны как раз-таки с этой демоницей.
Метка на руке начала гореть, возвращая в реальный мир. Однако прежде, чем вынырнуть из опять затянувшего омута воспоминаний, успел подумать, что оставшиеся дни все-таки буду пить только кофе! Никакого чая! Бойкот ему! Абсурдность собственных мыслей вызвала на лице слабую, но улыбку. Только что думал, что начну насыщать свою жизнь, как вдруг уже резко передумал и стал клясться в невесть чем.