Вопреки ожиданиям, сегодня дверь в комнату оказалась не заперта. Видимо, отец был слишком занят другими делами, чтобы обратить внимание на подобные мелочи. Зараза, ну почему увиденное вчера с таким странным упорством не хочет выходить из головы? А главное, почему я сам постоянно к этому возвращаюсь?! Нет бы, забить на это и не думать, к черту, о порнографии, разведенной батей без стеснения на глазах у собственного сына!
Наконец добрались до комнаты. Я поставил бокалы на письменный стол, Дабрия последовала примеру и снова с интересом осмотрела меня, по-собачьи принюхиваясь.
- Ты так приятно пахнешь отчаянием, - томно усмехнулась она, вновь произнося эти слова. – Невероятный запах, перед которым просто невозможно устоять. Так бы и вкусила его. Неудивительно, что дьявол буквально вынудил тебя заключить с ним сделку, ведь своим ароматом ты привлекаешь многих охотников, чье внимание нежелательно ни для тебя, ни для хозяина.
Она шутливо дернулась в мою сторону, изгибая пальцы, словно когти, а я, поддерживая спектакль, шарахнулся от нее, будто от прокаженной. Ответом стал громкий смех. Но дурачества дурачествами, а организм очень сильно просил покормить его. И я уже больше не мог игнорировать эти неистовые мольбы.
Открыл дверь на балкон и вышел в маленькое, но так уютно отделанное помещение, словно в кусочек лета посреди бушующей ненавистной осени. При жизни мама неплохо провозилась с обустройством уголка, поэтому сейчас здесь стояли невысокий столик и два небольших кресла. В углу удобно разместились небольшой книжный шкафчик, доверху заполненный разного рода литературой, и подвесное кресло-кокон. На столе даже валялась какая-то брошюра, раскрытая на середине, которую она не успела дочитать. Сердце болезненно сжалось от увиденной картины.
- У вас тут очень комфортно, - восхищенно и, как мне показалось, уважительно присвистнула Дабрия, заглядывая следом. Как я и предполагал, несмотря на установившуюся снаружи отнюдь не теплую погоду, на застекленном панорамном, как и окно, балконе, выходившем в сторону леса, была комфортная температура для спокойного времяпровождения. И лучи осеннего солнца были видны во всей своей особенно приметной красе.
- Добро пожаловать, - улыбнулся я, по-хозяйски разводя руками в разные стороны. – Именно здесь, в маленьком домашнем уголке, холодными зимними вечерами мама любила читать мне «Гарри Поттера». Ни одни рождественские посиделки на балконе не обходились без декламирования этой истории. Однажды она даже призналась, что из-за подростковой любви к Люциусу Малфою решила назвать будущего сына в честь этого литературного героя. Не знаю, правда, что такого она в нем нашла. Мне вот, например, он никогда не нравился!
Слова прозвучали по-детски наивно, так, что губы тронула нежная и чуть грустная улыбка. Воспоминания из ранних лет жизни, светлые и невинные, еще не исполненные горечи и презрения к собственному отцу, будто горная лавина, хлынули, норовя снести с ног. Мне даже пришлось ухватиться за дверной косяк, чтобы удержать равновесие. Но девушка душой была не здесь, поэтому даже не придала значения моим колебаниям.
- В мое время таких книг не было, - прошептала она, проходя мимо меня словно в трансе и падая в одно из кресел. – А даже если и были, читать мне их все равно было некому. Да и вообще, Алеста явно не передала качества персонажа тем, что дала подобное имя своему сыну, лишь призвала дьявола ближе к тебе. Если угодно, поставила его метку задолго до того, как ее сознательно поставил ты, обозначила твое родство с дьяволом.
Она потянулась к небрежно валявшейся бумажке и взяла ее в руки. Вслух зачитала ее название, хотя это и не требовалось. Словно разряд тока, меня прошибло воспоминание о том, какой литературой мама стала увлекаться после того, как ей поставили неизвестный и не подлежащий излечению диагноз. Мне заведомо было известно, какое название красовалось на обложке.
- «Как при помощи веры в бога излечить душу и тело», - продекламировала девушка, удивленно поднимая брови все выше с каждым прочитанным словом. – Я настолько отстала от жизни, что не знаю, в какой момент на смену развивающейся семимильными шагами медицине пришла безоговорочная вера в высшие силы, что способна излечить любые болезни?
Я задумчиво потер переносицу, разрываясь меж двух огней. С одной стороны, я никогда не разделял те мамины увлечения, к которым она пристрастилась после поставленного диагноза, но с другой, совершенно не имел права их оскорблять.
- Под конец она совершенно отчаялась, - едва различимо прошептал я. – Умирающий человек способен поверить во все что угодно, лишь бы не оставаться один на один со своим горем.