12.15 «Почему ты не отвечаешь?»
15.27 «Я тебя чем-то обидел?»
18.55 «Наверное, я тебя отвлекаю»
19.02 «Напиши, как время будет»
Сегодня:
7.15 «Доброе утро»
7.16 «Жаль, что ты все еще не ответил и даже не заходил»
7.17 «Скорее всего, да, я тебя обидел»
7.18 «Мне не стоило так резко отвечать тогда»
7.20 «Прости»
Против воли на лице расплылась глупая и немного отсвечивавшая безумием улыбка. Как же он переживает за то, что тогда отшил, правда, обидело бы это меня еще. В свете последних событий едва ли оставались силы на такую ерунду. Но я все-таки решил ответить. Не оставлять же человека без привета. Вон он как за меня переживает.
«Привет, Эш. Прости, проблемы небольшие в семье возникли, немного выпал из жизни»
Следом:
«Обижаться мне точно не на что. Я сам первым тогда написал»
«Так что не бери в голову»
Значок рядом с иконкой мгновенно загорелся. Следом забегал карандаш.
«Знаешь, после того, что я услышал в церкви, грешным делом подумал, вдруг ты вдруг решил уйти раньше. Ну, ты понимаешь, о чем я…) Мало ли что могло произойти за эти пару дней. Или, к примеру, мог решить, что не хочешь со мной общаться. Ты только скажи, что на душе лежит, я все пойму»
Несмотря на то, что с лица продолжала не сходить глуповатая счастливая улыбка от осознания, что кому-то, кроме Дабрии, на меня не все равно, я поспешил заверить своего нового знакомого, не желая раскрывать истинное положение дел.
«Все хорошо))
Кстати. Сейчас ты тоже занят?»
Ответ снова не заставил себя долго ждать.
«Нет, сегодня относительно спокойный день. Я успел разгрести все дела вчера, документы дальше по цепочке передал. Сейчас вот, в частности, сижу и пью кофе с шоколадным круассаном. Осталось полчаса до конца рабочего дня»
«Наверное, уже поздновато для приема кофе, но все равно, приятного аппетита)» - быстро напечатал я и отправил месседж, пока не передумал в принципе продолжать диалог.
Что-то внутри резко диссонировало от простой только думы о нем. С одной стороны, я был не против пообщаться с новым в жизни человеком, узнать о нем больше, но с другой, единственная лишь мысль о разговоре с ним вызывала естественный зуд, который ничем нельзя было скрыть. Только убрав раздражающий фактор, можно было избавиться от неприятного ощущения.
Сначала я списал это на обычное самовнушение при личной встрече, опирающееся на отнюдь не комфортное первое впечатление. Не придал ему значения, когда переписывался с Эшли в понедельник. Но если случившееся однажды может быть обычным совпадением, то дважды или даже трижды – уже явная закономерность. И неприятное чувство мешало адекватно воспринимать происходящее, искажая действительную реальность под каким-то невозможным углом. Мне постоянно казалось, что я делаю что-то не так. Даже тогда, когда, казалось бы, не делал ничего!
Все, что мог сказать об этом священнике, в миру работавшем юристом, это то, что, несмотря на непонятное внутреннее неприятие этого человека, я все равно хотел продолжать с ним общение. И именно это, наверное, больше всего меня и путало, потому что до этого подобных неоднозначных ситуаций в жизни никогда не возникало. Я не знал, как относиться к происходящему, и было ли связано это с тем, что дал клятву дьяволу, но при этом общался с человеком, плотно связанным с богом клятвой?
Ответа на мое сообщение не последовало, но и я не мог сказать, что сильно этому расстроился. Неприятное свербение наконец прекратилось, и я смог вздохнуть спокойно. К тому же, кто я такой, чтобы мне постоянно написывать? Он убедился, что я пока не откинул коньки, а значит, его совесть чиста, хотя почему его это так беспокоило, правда ведь?
Но блаженный перекур продлился недолго. Едва я расслабился, приятно развалившись в подвесном кресле, которое успел облюбовать еще при маминой жизни, и стал созерцать припорошенные из ниоткуда выпавшим в конце октября снегом верхушки деревьев, как ключ в замочной скважине входной двери стал проворачиваться, возвещая на весь дом о приходе отца. Тяжело вздохнул, однако с насиженного места вылезать не стал. Видеть Ньюта сейчас не хотелось. Не желал я смотреть ему в глаза, особенно после увиденного и услышанного за последние пару дней. Откровенно говоря, все еще пытался отойти от этого самостоятельно, но справедливости ради замечу, получалось из рук вон плохо.
- Люц! – раздался с первого этажа громкий возглас. – Хватит херней страдать! Спускайся!
Что ж, в этот раз не повезло. Я тихо ругнулся, но вылез из уютного островка безопасности и подался вниз, предусмотрительно прикрыв за собой дверь. Незачем отцу знать, что я лазил в мамину комнату, если, конечно, это ему интересно. К тому же, я был родным сыном и имел полное право пользоваться ее комнатой, несмотря на то, что само только нахождение там до сих пор причиняло мне почти физическую боль от потери, с которой я так и не смог смириться. Впрочем, что было неудивительно с учетом того, что времени прошло катастрофически мало.