Внизу, на кухне меня уже ждал отец, злой, как черт, а за столом сидела Катрин с опухшим от слез лицом. Я недоуменно нахмурился. Что опять происходит? И не преминул задать этот вопрос взрослым.
- Сколько тебя можно ждать?! – взорвался Ньют, ударяя изо всех сил кулаком по столешнице рядом с плитой.
- Я спустился сразу же, как только ты меня позвал, - спокойно возразил я, все еще не отрывая взор от женщины и гадая, что за шлея попала отцу под хвост в этот раз. Катрин сидела на стуле, сжавшись в маленький комочек, и тоже смотрела на меня. Казалось, она умоляла взглядом защитить ее от этой ничем не оправданной вспышки гнева. Я с удивлением осознал, что такое поведение стало для нее в новинку, ей еще не доводилось видеть Ньюта в бешеном состоянии. Именно поэтому в ее глазах вперемешку с любовью к моему отцу сейчас плескался вселенский страх. Она боялась его! И если честно, внутри всколыхнулась жалость, да такая, что захотелось ее защитить. Так, что это за благородный порыв, простите? Я повернулся к отцу и вопросительно поднял бровь. – Что? Опять? Происходит? – повторил я вопрос настойчивее и громче, намеренно разделяя каждое слово отчетливой паузой. – Почему Катрин плачет? Сам же говорил, ей нельзя нервничать, орал на меня из-за этого. А сам довел до истерики и зеленых соплей. Ты какой-то непостоянный. Реши уже, можно орать на свою женщину или уж стоит поберечь ее, в таком-то положении, в котором она оказалась, кстати, по твоей вине, если ты не знал.
Отец вновь ударил кулаком по столу, но в этот раз посильнее. Казалось бы, ну куда уж сильнее-то? Попридержи свои силенки, меня этим не проймешь. Бедняга, наверное, руку уже разбил от таких ударов. Я не шелохнулся, но украдкой бросил взгляд и успел заметить, как женщина затряслась еще сильнее от крупной дрожи и инстинктивно схватилась за живот, прикрывая его.
- Я звал тебя сюда не препираться! – заорал он, бросаясь на меня. Я ждал до победного, давая тому шанс остановиться, опомниться, спохватиться, что перед ним стоит его родной сын, а не чужой парнишка с улицы, но, не увидев осознания в бешеных глазах, в последний момент успел увернуться. Разница в росте была не слишком большой, но все равно ощутимой. Несмотря на свою мнимую щуплость, я мог оказаться гораздо сильнее. Пока отец работал одним местом, наполняя собой женщин, я был вынужден таскать маму, которая пусть и была всегда худой, но в расслабленном состоянии весила не так уж и мало. К тому же, после разлада в семье я привык к подобным стычкам с Ньютом, его неожиданным и ничем не обоснованным вспышкам гнева. И если поначалу боялся, старался избегать, то теперь, особенно после последних событий и наплевательского отношения к трауру по официальной жене, только и ждал повода накостылять тому. Видимо, повод подвернулся уже сейчас, тогда, когда я совсем не ждал. Впрочем, в жизни всегда так происходит: случается то, чего не ждешь, а то, о чем молишь высшие силы, вселенную, макаронного бога, никогда не состоится. Но пока что не хотелось пускать в ход кулаки, я желал уладить дело мирным словом.
- А зачем ты меня звал? – вновь не повышая голос, уточнил я, пятясь по кругу от этого неуравновешенного. Отец еще раз кинулся на меня, Катрин вскрикнула от испуга, сильнее прижимая руки к животу, а я опять увернулся. Эта игра начала мне надоедать.
- Не смей мне указывать, как вести себя со своей женщиной, сопляк! – вновь невпопад заорал он. Видимо, наконец ответил на мою предыдущую реплику. Как же вовремя, прямо в ладоши похлопать захотелось.
- Даже не собирался, - непринужденно развел я руками, вставая так, чтобы на периферии зрения оказалась его пассия. – Но я искренне не понимаю, какого хера твоя баба рыдает от испуга, когда ты сам буквально позавчера орал на меня, что ей категорически нельзя нервничать? Непоследовательное какое-то поведение, не кажется, Ньют? Ты давно посещал психолога? Именно как специалиста, а не дырку для плотских утех?
Я намеренно назвал его по имени, зная, что это еще больше выведет отца из себя. Оскорблял его нынешний выбор и поведение по отношению к нам с мамой. Но у меня тоже были свои, особые с ним счеты. Я все еще не мог простить скотское поведение, которое мама никак не заслуживала в свой адрес. Я не простил ему постоянные измены, практически каждодневное отсутствие дома. И если с нахождением посторонней женщины в нашем семейном доме после пережитой смерти мне буквально пришлось насильно мириться, ну, хотя бы пытаться, потому что просто не осталось выбора, то за свое поведение мудака он прощения не просил. Ни у меня, ни у мамы, тем более. Хотя перед мамой извиняться уже поздно. Скоро станет поздно просить прощения и у меня. Но ему знать об этом необязательно.