Я благодарно кивнул, а она продолжила:
- Ньют начал закипать и давить на меня, чтобы насильно выжать положительный ответ, но я не вижу смысла во всей этой спешке даже после беременности. Срок у меня еще совсем маленький, а съехаться мы всегда успеем.
Отец опять зашевелился подо мной, но я внимал только ее словам.
- Благо, мы уже подъезжали к дому, а то я думала, что он убьет меня прямо в машине.
- А дома он нашел новую жертву для издевательств, - угрюмо подытожил я. – Ясно.
Я встал на ноги, освобождая отца, но находясь начеку, если тот удумает сотворить какую-то чушь. Ньют кое-как поднялся, морщась от каждого движения, что я подметил с мрачным удовлетворением. Он явно заслужил эту взбучку. Встал напротив отца, скрещивая руки на груди и загораживая собой женщину.
- Ты несносный ублюдок и эгоист, Ньют, - выплюнул я ему в лицо злые слова без тени сожаления. Его глаза снова загорелись безумным гневом.
- Да как ты смеешь так разговаривать со мной, щенок?! Я твой отец! – прорычал он, но не пошевелился. Очевидно, боялся вновь получить по яйцам. Я ухмыльнулся.
- Такой человек, как ты, думающий только о том, куда присунуть свой член, недостоин называться отцом, - покачал я головой.
- И настоящим мужчиной! – не удержалась и вставила свои неуместные пять копеек Катрин. Я не мог сдержать очередную ухмылку. Впрочем, ее тоже можно было понять. У нее только что розовые очки разбились стеклами внутрь, женщина прозрела.
- Мама терпела твои вспышки гнева, терпела избиения. Все сносила в надежде, что ее отчаянное терпение когда-нибудь вознаградится богом. Она отправила тебя к психологу не для того, чтобы ты ебал и врача, и ее саму после сеансов, а лечился, черт тебя побери! – исступленно закричал я, выплескивая наконец скопившиеся за годы эмоции. – Ты думаешь, я не слышал, как она кричала, когда ты насиловал ее после каждого сеанса, причиняя своим животным отношением боль? Ты даже не постеснялся меня, когда вчера трахал Катрин прямо на этом же самом стуле! Ты обычное похотливое животное, не способное контролировать свои естественные потребности в поиске дырки, но никак не мой родной отец, которого я знал в первые пятнадцать лет своей жизни! А теперь мать умерла, и ты, толком с ней не простившись, бегом притащил новую и уже беременную пассию в свой дом! Не в обиду вам, Катрин, но давайте все вместе посмотрим правде в глаза. Ты хотя бы мозги включи, если они у тебя еще остались и не перетекли в другое место! Конечно, Катрин не хочет переезжать. После сегодняшнего она боится даже взглянуть на тебя, не то, что ложиться в одну кровать и жить в одном помещении. И я искренне поддержу ее решение, если после подобного она свалит нахер от тебя, раз это не смогла сделать мама в свое время!
Плечи безвольно поникли, и я обмяк. Напряжение стало постепенно сходить на нет. Я наконец выговорился, и стало гораздо легче. Яростный гнев отца сдулся, как воздушный шарик, и он, обессиленный и оплеванный, медленно волоча ноги, прошел мимо меня и сел на стул рядом с женщиной. От моего взора не укрылось, как та вздрогнула и сжалась от неожиданного соседства с взбалмошным.
- Ничего от тебя не скроешь, - тихо рассмеялся Ньют. Беззлобно, почти нормально. – Все подмечаешь, все видишь. Удивительно даже, как ты похож на Алесту. Да, я мудак, но никогда этого не скрывал. Остаться со мной до самого конца было только ее решением, я не принуждал. И это не я свел ее в могилу, а значит, не мне убиваться из-за ее смерти.
- Подожди, - прошептала Катрин, слегка поворачивая голову в его сторону. – Ты что, совсем ее не любил? Как ты можешь так говорить о той, с которой, с твоих же слов, прожил двадцать лет?
- Я любил ее, - покачал он головой, - но любовь та еще сука. Мне было мало жены и много ее истерик. В определенный момент я начал искать кого-то на стороне, чтобы выплескивать раздражение, но у меня ничего не выходило. Я все равно срывался, огрызался и продолжал над ней издеваться, в глубине души надеясь, что она не выдержит и уйдет от меня, прекратит мои душевные терзания. Но она все сносила, прощала неоднократные измены, раздражая этим еще больше. В конце концов, Алеста отправила меня к психологу. К тебе, Катрин. И я понял, что влюбился. Как зеленый мальчишка, который членом-то пользоваться не умеет. Тогда я стал еще больше измываться, надеясь, что любимая женушка заберет свои шмотки и родного сына и свалит на все четыре стороны из дома, чтобы я смог привести в свою обитель тебя и зажить новой, теперь уже во всех смыслах полноценной жизнью.
Катрин была явно шокирована услышанным. Не меньше исповедью отца был ошеломлен и я. Вот так просто стать домашним тираном, чтобы вить веревки из человека и спокойно ждать, пока у него сдадут нервы. Да и про измены Ньюта до похода к психологу я тоже слышал впервые. Неужели тот отец, образ которого я помню из детства, - насквозь фальшивый и прогнивший? Тогда, может, бог действительно был милосердным, раз решил забрать маму к себе и лишить ее подобного страдания?