Девушка пожала плечами, мол, ничем помочь не могу, «не я зеркало разбивала, а значит, не ко мне претензии», и пошла следом.
Помнилось мне, отец пару дней назад покупал палетку яиц, а еды из них я никакой на столе не видел. Если только он не готовил своей ненаглядной любимую яичницу. Но высшие силы, не знаю, кто, бог или дьявол, наконец сжалились надо мной, и пусть палетка была наполовину пуста, яйца же в ней все равно были.
Следом за ними на столешницу из холодильника полетела пара сосисок. На задворках я даже умудрился найти парочку весьма презентабельного вида томатов, купленных, скорее всего, с легкой руки Катрин, потому что Ньют готовкой из подобных продуктов баловаться не любил, а из импровизированного погреба в лице кладовки принес внушительную головку репчатого лука.
Увидев такие серьезные заготовления, Дабрия уважительно присвистнула и между делом поинтересовалась, пока я рубил вслед за уже обжаривающимся на растительном масле луком мелким кубиком помидоры.
- Что готовишь?
Я махнул ножом так, что с лезвия в разные стороны полетели смачные брызги томатного сока.
- Ой, - поморщился я от собственной неловкости. – Шакшуку хочу приготовить. Сто лет, наверное, не ел. Мама раньше просто обожала ее готовить, а я, наблюдая за ней, выучился следом. Получается, конечно, не так вкусно, как у нее, но тоже довольно съедобно.
- Да, наслышала о ней, - улыбнулась девушка. – Родители обожали баловаться арабской кухней, сколько себя помню.
- А потом? – задал я вопрос и только потом понял, насколько он неуместно прозвучал. Но слово не воробей, вылетело, не поймаешь.
- А потом меня не стало, и в загробном мире появились дела, не оставляя времени переживать о безвозвратно утерянном. Впрочем, они обо мне тоже недолго печалились, но я не хочу ворошить тему собственного прошлого. Достаточно знать, что родимые матушка с батюшкой с облегчением вздохнули после моей смерти, ибо я была им только в тягость. Как-никак, нежеланная беременность от насильника. А родители были слишком набожными, чтобы сделать аборт, да и медицина в то время желала оставлять лучшего. Поэтому они решили, что лучшим способом будет подарить жизнь нежеланному, но беспомощному человечку, что просто не в состоянии себя защитить, а потом ежедневно попрекать его дарованием каждого вздоха и изводить открытой, горькой на вкус ненавистью.
- Но… - начал я, не отрываясь от нарезания сосисок, пошедших вслед за луком и томатами. Мне хотелось сгладить неприятное послевкусие, как-то исправить сложившуюся ситуацию, но я не знал, как…
- Нет! – отрезала грозным тоном Дабрия, истолковав мое замешательство по-своему. – Я не прыгала с крыши, еще раз говорю. Это была случайность.
- Хорошо, хорошо, - поднял я грязные руки в знак примирения, затем свалил все в общую сковородку и стал ждать, пока это потушится до мягкого состояния. – Ты как? Попробуешь мое кулинарное творение или воздержишься?
Та отрицательно покачала головой.
- Нет, спасибо. Ваша еда для нас – словно мел, груба и безвкусна. Я больше предпочитаю пить кровь грешных душ, чья боль черна, как смоль, и угнетает похлеще милосердной совести.
Я удивленно присвистнул, но ничего не сказал, а Дабрия ничего не добавила, оставляя меня на произвол собственного воображения. Вскоре я разбил яйца и стал ждать дальше, пока это приготовится. Демоница наблюдала за процессом, но скорее, из практического интереса.
- Ты не совсем правильно делаешь шакшуку, - задумчиво прищурилась она. – В стандартной версии нет сосисок.
Я непринужденно рассмеялся.
- А у меня оригинальная версия. И вообще, хватит заговаривать мне зубы. О каких двух новостях ты хотела мне рассказать?
- Сначала завтрак, - последовал строгий ответ, а за ним – сплошное молчание, которое мне не нарушить при любом раскладе.
Я вздохнул, но послушался. Вскоре мы уже сидели за столом, и я за обе щеки вкусно уплетал яичницу. Дабрия смотрела на меня с задумчивой, но довольно счастливой улыбкой, чем очень смущала, поскольку я не был в курсе хода ее мыслей, а та не спешила им делиться. А еще, я чувствовал себя не очень, потому девушка была гостьей в моем доме, а значит, как гостеприимный хозяин, я должен был ее накормить. Но не мог, и вместо этого сам же поедал приготовленную пищу. Однако наконец тягостная тишина прервалась.
- Итак! – легонько ударяя ладонями по столу, воскликнула она. – Те самые новости, которыми обещала поделиться. Первая! Люцифер наконец отпустил меня, чтобы я могла больше времени проводить с тобой. Конечно, прошло, конечно, не без сложностей, но что такое трудности по сравнению со счастьем, не правда ли?