- Но у меня есть предложение, - продолжила она, прижимая мои руки к подлокотникам. Я с интересом склонил голову, не разрывая зрительный контакт. – Предлагаю совместить приятное с полезным, раз уж мы завтра тоже собирались погулять.
- И как нам это провернуть? – ухмыльнулся я. – Я буду гулять с ним, а ты – находиться в тени и наблюдать в попытке выявить подозрительное поведение?
- Не дождешься, - усмехнулась она, спуская руку на бедро и случайно задевая пах. Я вдохнул сквозь сжатые зубы, но та не подала виду, что что-то пошло не так. – Мы пойдем вместе. Хочу посмотреть, что представляет из себя твой новый знакомый. И понять, почему он не оставил на тебе ни йоты запаха.
- Хорошо, - едва смог выдавить я. Чересчур близкое присутствие девушки, а еще это случайно неслучайное прикосновение, мешали нормально сосредоточиться на насущном. Мысли собрались в одну большую кучу. – Тогда я сейчас напишу ему. Соглашусь на предложение. Только можешь слезть, пожалуйста?
- А что, тебе не нравится? – чуть обиженно прошептала она прямо в ухо, вновь проводя рукой в опасной близости от причинного места. Я сглотнул.
- Мне еще нет восемнадцати, - пробормотал я, теряясь в словах. Эта демоница слишком на меня влияла, а я позволял себе под ней растекаться. Как мороженое на солнце.
- И что, - рассмеялась она, проводя кончиком языка от мочки до завитка и вызывая табуны приятных мурашек. Однако не только это… — Это же не повод отказываться от всех прелестей жизни. К тому же, ты сам правильно заметил, у тебя осталось не так уж и много времени, чтобы все их испробовать. А я… могла бы тебе помочь. Не зря же не особо искушенные в христианской демонологии путают понятия демона и суккуба. И в какой-то степени даже, наверное, они будут правы в своих суждениях.
Видя, как мои глаза опасно расширились, девушка с громким смехом наконец слезла.
- Да я же пошутила, Люц! Я не суккуб! Это немного иной уровень ада, закрытый для многих из обычных демонов. Асмодей, названый брат Люцифера, редко раскрывает свои развратные владения для нас, простаков. Здесь все прямо как у людей, ничем от вас не отличаемся, иерархия – наше все. Но вот в плане помощи всегда буду рада, - подмигнула она и вернулась в свое кресло, оставляя меня в крайней степени смущения. И в резко ставших тесными штанах.
Я рассеянно кивнул головой, пытаясь вспомнить, какое дело все-таки должен был сделать. Дабрия, очевидно, заметив мои душевные метания, встала и подтолкнула телефон к руке. Я благодарно качнулся и разблокировал его. Два одиноких уведомления так и висели непрочитанными, а иконка Эшли светилась синим, оповещая, что тот в сети. И, вероятно, ждет ответа.
Быстро набрал сообщение.
«Привет, Эш. Да, конечно) не против и даже наоборот, только за»
«Главное, напиши, во сколько сможешь?»
Ответ не заставил себя долго ждать.
«Давай примерно в одиннадцать утра около полуразрушенной ратуши»
Я удивленно присвистнул и резво напечатал.
«Ты уже и про нашу местную достопримечательность знаешь?)»
Эшли ответил моментально.
«Конечно. Как-то устроил себе экскурсию по этим местам, когда после работы вдруг стало скучно идти домой»
«Все, не буду тебя отвлекать. До встречи завтра»
Я ответил.
«До завтра»
Отправил и отложил телефон. Дабрия выжидающе смотрела на меня.
- Мы договорились встретиться в одиннадцать часов около ратуши. Это недалеко отсюда.
Девушка кивнула и, хитро улыбнувшись, вернулась к полузабытой теме разговора.
- А насчет моего предложения все же подумай. Обещаю, тебе понравится, даже если это будет твой не первый раз.
- Первый, - едва слышно произнес я, от смущения отворачиваясь к окну и с особым интересом рассматривая классическую борьбу осени и зимы. Но уверен, всевидящее око демоницы прекрасно видело, как горели мои уши. Особенно покрылось алым багрянцем то место, что еще помнило прикосновение мягкого, податливого и чуть влажного языка.
[1] устар. смарагд от лат. smaragdus (из греч. σμάραγδος) – изумруд (прим. автора)
Глава 18
На самом деле, очень сильно кривил душой, когда говорил, что до окончания срока мне так и останется семнадцать лет. Хотелось, чтобы ни одна живая или неживая душа не знали о том, что на деле завтра, тридцатого октября, практически в канун Дня всех святых, наконец исполнится восемнадцать. Вопреки пониманию, что в моей жизни больше не будет дней рождения и этот праздник нужно отметить с размахом, я ничего не хотел. Наоборот, желал, чтобы ни Дабрия, ни Эшли понятия не имели о моем «празднике». А если говорить об отце… Уверен, Ньют даже не вспомнит. Последние годы же не вспоминал. Так с чего бы вдруг ему задумываться об этом сейчас?