- Не бери в голову, - отмахнулся я, вздохнув. – Не смей себя винить, Дабри. Последнее решение все равно оставалось за мной, и я его принял таким, каким видел единственно верным на тот момент. Да, возможно, поначалу у меня и был выбор: влачить в теле бренное существование или нет. Но в другом ведь дело. После того, какие концерты Ньют устраивал в последнее время, я понял, что гораздо милосерднее и лучше для всех мне будет умереть.
Я потряс руками, пытаясь сбросить невесть откуда взявшийся тремор, а затем скинул одеяло и поднялся с кровати.
- Ладно, - нарочно делая обреченный вид, пробормотал я. – Полежать, конечно, хотелось, но перед сатаной нужно предстать в наилучшем виде.
Метка на этих словах затеплилась, мельком о себе напоминая. Я погладил ее большим пальцем левой руки, успокаивая отметину, даже не представляя, о чем именно та хотела меня предупредить. Впрочем, практически тут же узнал, о чем. И если честно, лучше бы не знал.
- Вряд ли ты успеешь привести себя в порядок, - промурлыкал вкрадчивый голос, от которого вновь затряслись поджилки и начали подкашиваться колени. – Я уже здесь.
Дверь протяжно заскрипела, пропуская важного гостя внутрь и являя нашему взору фигуру, вновь затянутую в неизменный черный костюм, элегантно сидевший на его худощавой фигуре. Дабрия склонила голову в поклоне, а я так и остался стоять истуканом, не находя сил пошевелиться от очередной волны страха, сковавшей конечности. Люцифер вальяжной походкой прошел к моей кровати и с тихим стоном опустился на нее.
- Всегда восхищался людьми. Только они могут окружать себя всеми благами, которые только способны купить на свои ничтожные бумажки, лишь бы влачить существование в полнейшем комфорте. Да вот только многие забывают, что на том свете, будь то пресловутый рай или огненный ад, людские фантики ничего не решают. Их положение определяют слова, брошенные украдкой в спину врага, поступки или наоборот, их отсутствие. Не протянутая вовремя рука помощи близкому человеку, который в ней нуждался. Или же спасенный из цепких когтей лютого мороза или злой собаки котенок. Все на том свете вершит правосудие, и каждому воздастся по заслугам его. Но жалкие гроши никак не помогут, увы и ах.
Звучный и вкрадчивый голос, постепенно перетекавший в свистящий шепот, разливался по комнате, наполняя звуком каждый атом пространства. Дабрия так и осталась сидеть в изножье кровати, оказавшись подле своего хозяина. Метка нестерпимо засвербела, будто предупреждая о неправильности принятого решения. Но я, оставшись посреди комнаты в трусах, обездвиженный чарующим гласом, чувствовал себя настолько униженным от положения, в котором невольно оказался, что просто не смог удержать язык за зубами.
- Могу я счесть это за комплимент, что моя кровать мягка даже для хозяина ада? – несмотря на то, что голос звучал практически спокойно, дьявол верно уловил промелькнувшие в нем нотки и беззлобно усмехнулся, еще больше откидываясь на матрас.
— Вот за что я люблю тебя, Люц, так это за остроты, которыми ты бросаешься даже тогда, когда поджилки того и гляди подведут.
Я недовольно зыркнул на демоницу, но та и бровью не повела, оставшись сидеть, будто каменное изваяние. Вот зараза, не могла раньше предупредить о предстоящем визите сатаны! К тому же, который еще и пришелся на такой неподходящий день… На субботу, когда Ньют дома! Когда у меня день рождения! Вот ведь бывают такие нежданные и совершенно ненужные совпадения!
Превозмогая неприятные ощущения, цепкими оковами сковавшие движения, я все-таки смог дотянуться до домашних треников и старой заношенной футболки и натянуть их.
- Что ж, я приблизительно представляю цель вашего визита, Люцифер, - произнес я, стараясь затолкнуть всплывший страх как можно дальше. - Дабрия успела меня немного проинформировать, но я бы хотел лично, из твоих уст услышать о проводимом обряде.
Несмотря на храбрую браваду, изнутри меня переполняли противоречивые ощущения, о которых демон не мог не знать. И он не преминул подтвердить мои догадки.
- Опять ты храбришься, хотя в глубине души испытываешь прямо противоположные чувства, - ослепительно улыбнулся сатана, обнажая белоснежные и смертоносные, слегка удлиненные клыки. - Дабри, видишь своего друга? Тебе стоит испытывать чувство гордости за него, я впервые вижу такой ценнейший и редчайший экземпляр. Столь занятного представителя рода человека разумного. К тому же, именно ты первой почувствовала его предрасположенность к отчаянию, а значит, по праву заслуживаешь уважение.