Часы показывали без двадцати три, а я уже был готов молиться, чтобы этот ненавистный день, который в детстве всегда так рьяно ждал, поскорее закончился.
Глава 21
И вновь злополучная поляна. Только теперь я жаждал встречи с Джекой. Все, что угодно, лишь бы отвлечься от прошлого дня, забыть его, вычеркнуть из жизни и навсегда предать забвению, что у меня когда-то мог быть день рождения. Совершеннолетие.
Едва собака поравнялась со мной, изо всех сил виляя куцым хвостом от радости, я с наслаждением запустил руки в ее длинную и чуть жестковатую шерсть на холке и прикрыл от блаженства глаза. Пальцы скользнули по большим ушам, поглаживая их. Я наслаждался каждым прикосновением к кому-то живому.
Вот чего мне так не хватало в непрезентабельной реальности.
Тепла…
Наласкавшись с песелем, я наконец осмелился исследовать территорию за пределами видимой лужайки. И Джеся вызвалась быть моим проводником. Точнее, как вызвалась. Она бежала впереди, постоянно оглядываясь, иду ли я следом, и поскуливала от нетерпения, мол, что ты там копаешься? Но поспевать за бодрой рысцой полной сил собаки у меня слабо получалось: как назло, перед ней расступались все дороги, а передо мной только вырастали непроходимые и кустистые корни, которые так и норовили зацепиться за ботинок и уронить навзничь. Я стиснул зубы и, сдерживая разъяренное рычание, продолжил продираться следом.
Итогом нашей «прогулки» стала еще одна поляна, поменьше, чем предыдущая, и как будто более заброшенная. Однако не без удивления я заметил местечко, на котором трава была явно придавлена больше, чем везде. Причем след был настолько явный, что сомнений не оставалось, лежат здесь постоянно.
Я повернулся к собаке, неловко мявшейся на границе леса и лужайки.
- Так это твоя поляна? – мягко спросил я, подходя ближе и почесывая за ушком. Ответом мне стал оглушительный и явно довольный лай, и на мгновение я даже задумался, а вдруг она понимает мою речь? Это же сон, здесь возможно все.
Взъерошил шерсть на голове и решил пройтись по месту, куда меня привели. Джека с чувством выполненного долга гордо прошествовала на свое место и легла, словно царица, изящно скрестив передние лапы. Я не удержался и от смеха тихонько всхрюкнул, но чего было не отнять этой собаке, так это утонченного достоинства, которому многие люди могли только завидовать, скрипя зубами.
Но тут в мой сон стали прорываться какие-то посторонние и явно нездешние звуки. Я с горечью осознал, что время пребывания тут закончилось, пора просыпаться. Джеся с тоской смотрела вслед моему таявшему на глазах телу, расстроенно помахивая хвостом. Все, что я успел шепнуть напоследок:
- Мы скоро встретимся. Обещаю.
И меня вытолкнуло в реальность.
* * *
Открыл в реальности глаза. Над лицом зависла обеспокоенная Дабрия. Моему удивлению не было предела, когда я почувствовал прижатые к уголку уст губы. Недоуменно нахмурил брови, молчаливо ожидая пояснения девушки. Но та, даже увидев, что я проснулся, не спешила убирать голову. И это было хуже всего. Реакция организма на присутствие приятного сердцу человека, да еще и сидящего сверху, была крайне неоднозначной. Наконец я нашел в себе силы произнести:
- Не могла бы слезть с меня? Пожалуйста, - едва слышно произнес я, чтобы опять ненароком не вызвать подозрения и так слишком злого в последнее время Ньюта. Демоница хитро улыбнулась, но голову не убрала. Наоборот, опять начала ласкать ухо, еще помнившее вчерашние прикосновения. И еще больше распаляла меня.
Я тихо зашипел, пытаясь убрать голову, прекратить сладкую пытку, но та держала крепко, лишь усиливая погружение в экстаз. Поняв, что выбраться из ловушки не удастся, я сжал челюсти, лишь бы не издать лишнего звука. А тем временем ласка продолжалась, становясь более интимной. Одеяло обиженно полетело в сторону. Демоница наконец оторвалась от меня, но лишь для того, чтобы удобнее сесть. И поняв это, я внутренне взвыл. Дыхание стало рваным, за каждый глоток воздуха приходилось бороться с самим собой.
Но вот ее губы снова оказались около моего уха.
- Теперь ведь тебе есть восемнадцать? – совсем рядом раздался ее тихий и вкрадчивый голос. Я дернулся.