- Ты нашел с утра кашу на столе? – поинтересовалась Катрин, направившись в моем сопровождении на кухню. Я кивнул.
- Да, было очень вкусно. Спасибо за заботу. Мне очень приятно.
На что та легко отмахнулась.
- Я тоже была не права, Люц. Нельзя ждать от ребенка, только потерявшего мать, горячего приема для чужой женщины. Нужно было быть к этому готовой и не позволять Ньюту так рьяно давить на тебя. Все-таки среди нас я психолог, а не ты. И ошибку в общении совершила я, не подумав о чувствах другого человека. Особенно, ребенка.
Я удивленно на нее уставился, будто ждал в словах какого-то подвоха. Второе дно. Но та абсолютно искренне улыбалась, и я ей поверил. По крайней мере, очень хотел.
- Тогда я бы тоже хотел попросить прощения у вас, Катрин. Мне очень жаль, что я так себя повел. Нельзя было уподобляться отцу и вести себя, будто озлоблен на весь мир. Хотя, по сути, так оно было и есть до сих пор. Но это ни капли не умаляет вины, и я действительно виноват перед вами.
Женщина улыбнулась и похлопала по стулу рядом.
- Присаживайся. Надеюсь, теперь между нами будет мир.
- Я тоже надеюсь, - искренне ответил я, улыбаясь и присаживаясь на предложенное место. Казалось, в воздухе повисла тонкая, едва заметная паутинка перемирия, которую так не хотелось разрывать. Но все нарушил Ньют, со скоростью цунами ворвавшийся на кухню. Его глаза горели диким огнем и неотрывно смотрели только на меня. Я недоуменно нахмурился, затем, переведя взгляд, увидел Дабрию за спиной отца, скрестившую руки на груди с мрачным выражением лица. Значит, она тоже решила спуститься и посмотреть на наши разборки? Что ж, больше зрителей, зрелищнее представление!
- Расселись, голубки! – прорычал Ньют, с силой сжимая кулаки. Недавно ушибленные ребра отдались фантомной болью, вспоминая, как им досталось в прошлый раз. – Спелись они тут. Аж смотреть противно, сопли розовые сейчас потекут!
Дабрия вышла из-за спины и прошествовала на последний свободный стул. Правда, ее все равно никто не видел, а отец в ближайшее время садиться не планировал. Она понимающе посмотрела на меня, приободряя легким прикосновением прохладной руки.
- Что опять случилось? – непонимающе спросил я, переводя взгляд с Катрин на Ньюта и совершенно не вдупляя, что на этот раз произошло. – Почему вы так быстро приехали? Собирались же не раньше вечера.
В отличие от прошлого приступа отца, когда Катрин билась в припадках, сейчас она выглядела более сдержанно, хотя трясущиеся руки с лихвой выдавали ее истинное состояние. Она просто пыталась скрыть переполнявшие эмоции, и, надо сказать, в этот раз у нее получалось намного лучше. Правильно, отец из тех людей, кто еще больше распаляется, когда видит отдачу на собственную истерию. Но простите, уже просто не мог отказать себе в удовольствии позлить его. Хоть я и откровенно устал от выяснения отношений, наши с ним стычки все равно бы ничего не изменили во взаимодействии, как отца с сыном.
- Ненавижу тебя! – в сердцах прокричал Ньют, мечась по кухне, как тигр в клетке. Хаотично бросаясь то в один угол, то в другой.
- Да ты можешь хоть раз нормально пояснить, что произошло? – начиная повышать голос, опять задал вопрос. Пропуская обидные слова мимо ушей. Не придавая им значения. Хотя внутри все рвалось от жгучей боли.
- Я тебя ненавижу! – снова выплюнул он, поворачиваясь в мою сторону. – И мать твою, шавку, тоже ненавижу! От вас только сплошные неприятности!
Я подскочил. Внутри все заклокотало от ярости. Последняя ниточка терпения лопнула, оставляя после себя лишь выжженную безжизненную пустыню.
- Ты сколько угодно можешь поливать меня грязью, втаптывать в пыль и кричать, какой я плохой, - тихо произнес я. Прозвучало, словно затишье перед бурей. – Но ты не имеешь ровным счетом никакого права плохо отзываться о собственной жене, которую сам же и выбрал. О моей матери! – прокричал последние слова, бросаясь на отца. – Раз ты так нас ненавидел, почему не выгнал?!
- Потому что вам некуда было идти! – истерично усмехаясь, воскликнул отец, с силой отталкивая меня. Я пошатнулся, но устоял. Катрин благоразумно не вмешивалась, хотя пыталась выгнать из нас дурь словами. Выходило у нее это слабо. Даром, что психолог. Я рассмеялся, будучи на шаткой грани от безумия.
- Некуда было идти? – передразнил я, наклоняясь к нему. – Именно поэтому ты решил, что издеваться над женой и сыном – хорошая идея? Я думал, что ниже упасть в моих глазах уже просто нельзя. Но нет, оказывается, любое дно можно пробить еще больше. Ты же сам себе противоречишь! Ты пару дней назад говорил, что дождаться никак не мог, когда же мы свалим из этого дома, а мать, как назло, не уходила! Бесила тебя своей преданностью! А теперь вдруг заявляешь, что нам некуда было идти, и только по этой причине ты терпел нас, хотя одно лишь наше присутствие лишает тебя самообладания.