- Я хотела приготовить тебе завтрак, - заспанно пробормотала девушка, потирая глаза. – Но не знала, во сколько ты проснешься, и сама же уснула. Почему-то рядом с тобой мои старые человеческие повадки обострились и стали чаще давать о себе знать.
- Да, помню, ты говорила, что демонам спать необязательно, - покачал я головой, действительно припоминая подобный разговор. – Что ж, мне, наверное, должно быть приятно, что оказываю на тебя такое влияние.
Кулак, прилетевший в плечо, хоть и казался на первый взгляд маленьким и безобидным, на деле оказался ощутимо болезненным. Я ойкнул, не понимая, за что вообще получил подобный удар, но уточнять не решился. Вдруг еще один прилетит ненароком. Так сказать, с первого раза не понял, значит, может, поймет со второго?
Дабрия встала из-за стола и по-хозяйски прошла к столешнице и плите. Легким движением вытащила из выдвижного ящика небольшую сковороду, налила немного масла и поставила разогреваться. Тем временем достала из холодильника остатки вареной колбасы и яиц, одноразовый пакетик молока и начала готовить. А я остался сидеть за столом и наблюдать за ее манипуляциями с едой. Прямо, как она, когда я готовил шакшуку несколько дней назад.
- Мне сегодня приснилась собака, - между делом произнес я, подпирая голову рукой. Не отрываясь от готовки, девушка повернулась и бросила недоуменный взгляд.
- Опять?
Я пожал плечами. Мол, а что в этом такого? Всем людям снятся сны.
- И в который раз это уже происходит?
- Четвертый, - с готовностью ответил я. В ответ послышался вздох.
- И что сегодня было? - продолжала допрашивать она. Прямо, как мама, когда я маленьким приходил из школы, выпытывала, как прошел учебный день.
- Она вновь пришла за мной на эту дурацкую поляну и увела к себе. Но сегодня в руке у меня оказалось угощение, мясная колбаска. И знаешь, она так классно ее ела! – восторженно воскликнул я, невольно вызвав у подошедшей ближе демоницы улыбку. – Джека зажимала колбаску между лапками и прям дальними зубами откусывала совсем чуть-чуть, с неимоверным блаженством на морде разжевывая этот кусочек. И как бы ей ни хотелось побыстрее прикончить угощение, она все равно максимально растягивала удовольствие. Это так круто выглядело. Как будто ребенок рассасывает любимую конфету, сначала снимая с нее шоколадную глазурь и только потом переходя на начинку сладости.
- Ты так отзываешься о ней, - с усмешкой на устах произнесла Дабрия, - словно это не сон, а твоя настоящая собака.
Я неловко повел плечами.
- Знаешь, наверное, не соглашусь с тобой. Это не просто сон, а будто какая-то другая реальность. Где я счастлив, где нет проблем. Где все хорошо, в конце концов!
Под аккомпанемент моих мыслей на плите уютно шкворчал омлет с колбасой, разливаясь мясным ароматом по всей кухне и заставляя голодного меня чуть ли не захлебываться слюной.
- Мне искренне жаль, что тебе пришлось столкнуться в родной семье с моральным насилием, - прошептала девушка, кладя руку поверх моей в знак поддержки. – Однако и ты меня пойми, Люц, я всего лишь помощница князя тьмы, одна из его многочисленных рук, не более. И прав у меня в аду не так уж много. Но если бы все могло быть по-другому, ни за что бы не сдала тебя хозяину. Или даже покрывала ценой потери собственных полномочий, если бы только могла. Лишь бы он и его остальные подданные не узнали о твоей исключительной душе.
- Вся наша жизнь состоит из этих самых «если», - горько усмехнулся я, одергивая руку. – Если бы я туда пошел, если бы я это не сделал. А толку-то в сослагательном наклонении? Нет никаких «если» в истории, Дабри. Она их не терпит. Есть факты, конкретные поступки, подкрепленные такими же конкретными мыслями. И раз кто-то поступает так, как считает нужным, значит, так и должно быть. Без всяких сослагательных «если».
- Ты так говоришь, будто в том, что произошло, только моя вина, - прошептала она, встав со стула, и пошла проверять омлет. Метка вновь нестерпимо зачесалась, но теперь ее ореол стал ощутимо шире, чем мне помнилось с последней ее проверки. – Не спорю, я ни капли не умаляю вины перед тобой, но в то же время не вольна распоряжаться своими поступками. Мне пришлось так поступить, и говорить об этом тоже приходилось. Чем ты тут занимаешься? – спросила она, когда прошла мимо и застала за разглядыванием знака Люцифера.
- Метка стала больше, чем была. Вот, посмотри сама. Она же была совсем крошечная, а сейчас растеклась на все запястье, и вон еще, полоски к локтю поползли.
Лицо девушки потеряло остатки цвета, в мгновение ока становясь пепельно-серым. Я непонимающе смотрел на нее, ожидая хоть каких-то пояснений такой неоднозначной реакции.