— Это не то, что ты хотела сказать. — я наклонился в ее сторону, облокотившись на ручку кресла. и нежно прошептал, — Почему ты ненавидишь меня, Алина?
— Ты вырвал у меня из груди сердце. И за это я ненавижу тебя, — тихо ответила она.
— Я знаю, — мой голос был полон сожаления. Я так хотел, чтобы она была рядом со мной, что не заметил, как своими поступками отдалил ее от себя. В погоне за ней, я разрушил все, и ее тоже.
— Но больше всего я ненавижу тебя за то, что люблю, и от этого мне еще больнее. — сказала она так, что это плохо.
— Я, — не знав, что сказать, мой голос утих. Она все еще любит меня. Верит в меня, после всего что я сделал. После той боли что причинил ей.
— Не думаю, что у нас была волшебная история любви, да и с тобой это маловероятно. Но с другой стороны я всегда надеялась на это. Порой это было прекрасно, пусть и длились такие моменты не долго, но теперь все изменилось…
— Ты меня любишь? — недоверчиво прошептал я перебивая ее речь.
— Это ничего не меняет. То, как ты со мной обошелся… Ты уничтожал все что мне было дорого, пока я не сбежала.
— Мне очень жаль, Алина.
Она резко встала и хотела уйти, но я схватил ее за руку. Это было нежно, я не хотел причинить ей боли больше чем уже это сделал. Ее кожа такая мягкая, я чувствовал пульс ее сердца, под своими пальцами, знал, что оно забилось сильнее.
Она посмотрела на меня. О эти темно ореховые глаза, которые так сводили меня с ума.
— Я люблю тебя, Алина Старкова. И сделаю все что ты захочешь, только не бросай меня одного. — «Спаси меня, Алина. Не оставляй. Ты моя последняя надежда».
— Александр, мне…
Я смотрел на нее снизу, ища спасение в ней. Мне так хотелось упасть и зарыться в ее объятиях, так хотел, чтобы ее губы коснулись моих, почувствовать тепло ее тела.
***
— Алина, она хочет есть, — произнесла, по голосу женщина, открыв дверь. На вид ей было лет шестьдесят, на руках маленький ребенок. Ребенок.
Алина, убрала мою руку со своей, и взяла этого ребенка на руки. Я не понимал, что происходит, но она уже скрылась внутри дома.
— Ребенок? — резко вставая с кресла грубым тоном спросил я.
— Успокойся, demjin. — сердито ответила старуха.
— Вы что издеваетесь? Что это за ребенок? Откуда он? — чуть ли не кричал я и попытался зайти внутрь.
— Не смей к ней подходить, — она посмотрела на меня острым взглядом, — Успокойся.
— Успокоиться? — произнес я уже тише, — У Алины на руках какой-то ребенок, а вы говорите мне успокойся?
— Именно.
Я схватился за волосы.
— Бред какой-то, — прошептал я. И сделал глубокий вдох, позволяя воздуху пройти внутрь меня, и охладить мой пыл.
— Вот видишь, это проще чем кажется. — произнесла она спокойным тоном.
Я посмотрел на нее. Этот орлиный взгляд, холодные черты лица, смелость в ее глазах заставили меня прийти в себя.
— Можно? — уже спокойно спросил я, она лишь отошла в сторону, давая пройти внутрь дома.
«Ребенок? Откуда у нее ребенок?» — мысли летали у меня в голове.
Я слегка приоткрыл левую дверь, она лежала на кровати. Пройдясь по комнате взглядом, я вернулся к ней. Я смотрел как, моя Алина, лежит на этой кровати, мой взгляд дошел до ее груди, которая была раскрыта и маленький ребенок, лежа рядом с ней, пил из ее соска. В этот момент мне было плевать на ее открытую вздымавшуюся грудь, от которой у меня обычно замирало дыхание. Все мое внимание было направлено на этого ребенка.
«Девочка, судя по всему» — подумал я.
Алина, нежно поглаживала ее по головке.
Не зная, что делать. Не зная зачем я вообще тут. Я лишь произнес.
— Я, пожалуй, пойду. — мой голос был неуверенный.
— Иди сюда. — Она сказала это с такой нежностью. Эта фраза была настолько режущей слух и непривычной, что казалась невозможной. Это было моей мечтой, быть рядом с ней и никуда не уходить, но ребенок. Она смотрела на меня своими карими глазами. Не зная, чего ожидать, я лишь ответил.
— Ты раздета, и явно занята, — это прозвучало резче чем я бы хотел.
— Как будто ты чего-то там не видел, Александр.
Мне было страшно, но еще страшнее мне было опять остаться одному. В этом мире, где все тебя бояться и хотят убить, даже она. Поэтому я тихо прошел в комнату и сел на край кровати, спиной к ней. Сейчас я был Александром, тем, кого она так любила, тем, кем я был лишь с ней, не Дарклингом, самым могущественным Гришем, правителем Равки, а просто Александром.
— Не знал, что у тебя есть ребенок. — облизав губы почти шепотом сказал я, мои руки впились в матрас кровати, когда я продолжил, — Мал? — эта догадка пугала меня.
Я знал, что он сбежал вместе с ней, знал, что она высвободила его из заключения. Но я услышал, как она усмехнулась и произнесла.
— Глупец.
Я развернул свое лицо к ней, ее нежная улыбка, добавляла мне надежды. Но несмотря на это, мой брови сошлись на переносице.
— У нас.
На моем лице сразу появилась непроизвольная улыбка.
— У нас? — спросил я, все еще не веря своим ушам.
— Знакомься, это твоя дочь, — нежно сказала она, и посмотрела на малышку.
-Д-д-дочь? — мои губы не знали, как произносить это слово.
— Иди сюда, — улыбаясь произнесла Алина, — Только кефту сними, — смеясь договорила она.
Подпрыгнув с кровати я заметался, боясь пропустить момент. У меня есть ребенок. Наверно это какая-то иллюзия, сон, может я все еще сплю, а может начал потихоньку сходить с ума. Сняв кефту я положил ее поверх Алининой, и осторожно, пытаясь не спугнуть эту картинку, подошел к краю кровати. Она следила за каждым моим движением. Аккуратно я залез на кровать и лег, подставив под голову руку, чтобы было удобнее.
Малышка лежала так близко, и это было так странно. Не зная, что делать, я потянулся к ней рукой, чтобы дотронуться. Увидев мою растерянность, Алина взяла мою руку, наши взгляды пересеклись, ее глаза светились, я так давно не видел такой взгляд. Она положила мою руку на животик малышки, и я почувствовал и увидел теплый свет, который прошелся между этим касанием. Я испугался, что сделал что-то не так и хотел одернуть свою кисть, но Алина не дала мне этого сделать. Свечение стало утихать и вот его не стало, своим большим пальцем я легонько поглаживал ее животик.
Настоящий ребенок. Мой ребенок. Это все еще не укладывалось у меня в голове. Я не знал, что способен испытывать такие чувства. Раньше я думал, что не способен никого любить просто за то, что они есть, но почему-то смотря на эту рыжеволосую малышку мое сердце трепетало.
— Теперь она знает кто ты! — тихо прошептала она, а я не мог оторвать свой взгляд от малышки.
В этом мире никого не было кроме нас троих связанных крепкими нитями которые не видны на глазах, но чувствуются на наших сердцах.
— И кто же, — тихо прошептал я, слегка улыбаясь
— Папа.
— Папа, пришел, — я сказал это, и ее маленькая ручка коснулась моей. Эти крохотные пальчики, цеплялись за мои. Я улыбался, как последний идиот. — Как ее зовут? — отрывая взгляд от малышки, я посмотрел на ее маму.