— Ты еще расскажи свою биографию! Кончай, птенчик! Ничего себе речь! Силен!
— Да заткнись ты, не мешай!.. Так вот, я предлагаю сдвинуть столы, чтоб сидеть вместе с этими ребятами, а то они как неприкаянные, и сделать общий стол. И тогда получится одна-единая компания, в которой легче будет навести порядок. В то же время мы пополним наши ряды свежим подкреплением, они — хорошие ребята, и всем будет веселей, и шуму больше. Ну как?
— Что ж, с нашей стороны возражений нет, — сказал Мигель. — Если они согласны, пусть каждый возьмет свой стул и подсаживается сюда, тут места хватит.
— Давайте, давайте! — крикнули с того столика.
— Тогда всё, вопрос решен.
Пятеро встали и перенесли свои стулья к большому столу. Фернандо вышел из освещенной полосы и вернулся на свое место рядом с Марияйо. Светлый прямоугольник лег на землю. По нему взад-вперед ходили пятеро, перенося свои пожитки. Рикардо пробормотал:
— Видали, до чего этот тип додумался, будто так меньше будет беспорядка.
Самуэль обернулся к нему и сказал:
— Что ты там ворчишь, Профиден?
— Я не ворчу, я только говорю, что очень надо было с кем-то объединяться, будто без них мы не смогли бы хорошо провести время. Больше галдежа будет, только и всего. А потом еще и заваруха какая-нибудь получится.
— Ладно тебе, не будь индивидуалистом.
— Никакой я не индивидуалист. Мы их совсем не знаем, так и оставь их в покое. Кто нас заставляет заводить с ними дружбу? Знаешь ведь, кота в мешке покупаем.
Пятеро уселись за общий стол: две девушки и три парня.
— Вот что, — тихо сказал Самуэль, — дело уже сделано, так что заткнись, иначе ты станешь зачинщиком скандала.
— Ну конечно, теперь я должен им улыбаться. Только этого мне и не хватало.
Мигель обратился к подсевшей компании:
— А вы из какого района?
— Матадеро. Квартал Легаспи. Кроме вот его, он живет в Аточе. А мы все из Легаспи.
— Мне нравится ваш квартал. Я знаю там одного парня, его зовут Эдуардо, Эдуардо Мартин Хиль, не слыхали?
— Эдуардо… Одного Эдуардо я знаю, но это не тот, у него фамилия другая. Как ты сказал! Мартин, а дальше?
— Эдуардо Мартин Хиль.
— Нет, не он, точно — не он. Кажется, я твоего не знаю. Может, ты, — обратился он к своему товарищу, — может, ты кого-нибудь вспомнишь?
— Эдуардо, постой-ка… — задумался тот. — Есть еще Дуа, он, наверно, тоже Эдуардо?
— А, верно, вот еще один. Конечно, его полное имя — Эдуардо, а Дуа — так, должно быть, зовут его дома.
— Если не этот, то не зияю, кто же еще. Как его фамилия, ты не помнишь?
— Фамилия? Дай подумать… Да-да, сейчас скажу… Нет, не могу вспомнить, из головы вылетело, но все равно, у него не та фамилия, которую этот парень назвал, совсем непохожа… Как бы мне вспомнить…
— Ладно, неважно, — сказал Мигель, — не имеет значения. Не ломайте голову, черт с ним.
— Да, конечно. Вот если б мы были знакомы еще с каким-нибудь Эдуардо, хоть даже и фамилии его не знали б, это вполне мог бы быть тот, о котором ты говоришь. Но в том-то и дело, что других Эдуардо мы не знаем. Вот всяких Пепе у нас вагон, в Легаспи их не перечесть. А с твоим другом — странно, мы о нем даже не слыхали, тем более что он молодой парень, а мы у себя вроде всех знаем. Ты уверен, что он живет в Легаспи?
— Ну да. То есть я хочу сказать, если он недавно не переехал, я с ним больше года не виделся.
— Ладно, ребята, черт с ними, с Эдуардо, давайте подумаем, что будем делать. Танцуем или нет?
— А как же, дорогая, мы кончили разговор. Ну что, вина не будет?
— В их бутылке вроде еще осталось, взгляни.
Мигель поднял бутылку и посмотрел ее на свет!
— Да почти ничего, самая малость.
— Попросим еще, — сказал Фернандо. — Надо похлопать в ладоши, может, кто-нибудь выйдет.
— Давай хлопай. У тебя рук, что ли, нет?
— Ну же, Лукитас, будь пай-мальчиком, заведи нам патефон, пожалуйста.
Лукас поднялся, притворно вздохнул и, махнув рукой, — ничего, мол, не поделаешь, — пошел к патефону. Хуанита заметила:
— Какой ужасный труд! Ты так кривляешься, будто тебя заставляют управлять трамваем. — Она обернулась к Лоли: — Ты только погляди, до чего бедняге тяжело, не знаю, как он ноги таскает.
Фернандо несколько раз хлопнул в ладоши. Марияйо сказала:
— Ну и ладони у тебя, дружище. Я почти готова нанять тебя, чтоб ты будил нашего ночного сторожа, он, бедняга, совсем глухой стал.