Запели песню. Неяркий свет падал на желтоватую стену дома, на окно комнаты Хустины, на выщербленную кирпичную стену, окружавшую сад. Дальняя его часть казалась пустынной, почти дикой, туда из-за густой листвы не попадал свет лампы. Вдруг все обернулись:
— Что там делает этот сумасшедший?
Парень из Аточи с криком бегал по саду.
— Ко мне! — кричал он. — Ко мне, гончие!
— Кролик! Кролик!..
Парни из Легаспи бросились ему на помощь. Белый кролик зигзагами метался между ножками столов и стульев, увертываясь от преследователей, напуганный их криками и топотом ног.
— Он возле тебя, Федерико, хватай его!..
Крича и смеясь, носились они как сумасшедшие, задели ножку стула, на котором стоял патефон. Лукас крикнул:
— Осторожней, вы, черти!
Никто не обратил на него внимания.
— Ну видишь, вот тебе и неприятность, — сказал Рикардо.
Загнанный кролик беспорядочно рыскал, ускользая из-под ног троих преследователей, несколько раз ткнулся мордой в сетку курятника, стремясь вернуться в свое убежище.
— Не зевай, не зевай, удерет!..
Внезапно погоня прекратилась: кролик залез под велосипеды, сложенные у стены в глубине сада.
— Спокойно! Теперь он не уйдет! — воскликнул Федерико.
— Педро, ты оттуда, я отсюда, внимание. Вот он.
Дрожащий кролик съежился в белый комок под спицами колеса и цветной сеткой велосипеда Луситы.
— Вижу его, вижу. Не двигайтесь, стойте тихо, сейчас я его… — бормотал парень из Аточи.
Наклонился и, осторожно сунув руку под колесо, схватил зверька за спину. Никто не сдвинулся с места. Рука вцепилась в белый пушистый клубок.
— Зараза! — дернулся парень. — Хотел укусить, сукин сын. Я тебе покажу!.. — И он поднял кролика за задние лапы.
Кролик отчаянно дергался. Он был достаточно тяжелый.
— Сейчас мы вам покажем фокус! — засмеялся парень. — Дайте мне шляпу! У кого есть шляпа?
— Бесстыжий!
Это вышла в сад Фаустина.
— Бесстыжие твои глаза! — крикнула она, подойдя к парню. — Дай сюда животное! — И вырвала кролика из его рук.
— Ну, вы полегче…
— Вроде уже большой вырос, или нет? Помешал тебе зверек, тихо сидевший на своем месте? Вот уж бесстыдники!
Шнейдер вышел вслед за Фаустиной и стал в дверях. Она прижала кролика к груди, чувствуя, как напряглись в испуге маленькие мышцы, как стучит сердце перепуганного зверька. Вошла в курятник и выпустила беднягу, тот сразу юркнул в свой домик. Возвращаясь, Фаустина сказала Шнейдеру:
— Представляете, что приходится терпеть? Как вам правятся эти бессовестные? Надо же быть такими подлецами!
Шнейдер покачал головой и обратился к парню из Аточи, который отошел к общему столу:
— Это не есть хорошо. Кролик — тоже божья тварь, зачем заставлять страдать? Для это надо иметь оче-ень черствое сердце, — поднял указательный палец и ткнул себя в грудь.
— Оставьте их, оставьте, что попусту тратить слова. Вы их не исправите. Потерянное время.
Немец пожал плечами и ушел в дом вслед за Фаустиной. За столом засмеялись им в спину.
— Елки-палки, иностранец, вот чудак! Ну и тип!
— Я чуть не расхохотался ему в лицо.
Мигель сказал:
— Знаете, ребята, а ничего хорошего нет в том, что вы сделали.
— Это называется напаскудить, — подхватил Рикардо.
— А нам наплевать, как ты это называешь, — окрысился Федерико. — Держи при себе, и всем будет лучше.
— Нет уж, дудки, при себе держать не буду: я говорю, что это паскудное дело, это нахальство.
— Послушай, как тебя там, — вмешался парень из Аточи, — тебе никто не напаскудил, так ты и не лезь учить других, понял?
— Это на-халь-ство!
Остальные молча смотрели на них. Фернандо засмеялся.
— Страсти немного накалились… — прокомментировал он.
Парень из Аточи поднялся и подошел к Рикардо:
— Слушай-ка, ты, чего тебе надо? Будешь продолжать? Если хочешь нас разозлить, так и скажи, без всяких там подходов.
— Очень мне нужно злить вас или еще кого, но что я думаю, я выскажу, нравится вам это или нет: то, что сделали с кроликом, — это нахальство.
— Ты, я вижу, упрямишься!
— Ну и что?
— Мне это не нравится! Конец пришел!
— Тс-с, потише, парень, — вмешался Самуэль, — не надо так громко, и так все понятно. Без крика.
— Чему конец? — спросил Рикардо.
— Моему терпению!
— Ошибаешься!
Из-за стола послышался веселый голос Сакариаса:
— Эй, постойте-ка! Одну минутку! Дайте мне сказать.
Все обернулись к нему.
— Теперь, как я понимаю, после травли зайца гончими вы хотите устроить для нас состязание по боксу, не так ли? Я, со своей стороны, благодарю вас за это похвальное намерение, но прежде довожу до вашего сведения, что мое величество вполне удовлетворено тем, что оно уже видело, и не стоит трудиться дальше за те же деньги. Так что вас просят сесть на свои места, в другой раз как-нибудь, а на сегодня спорта хватит. Все согласны?