— Аурелия, мне нужно позвонить по телефону, если ты не возражаешь.
— Звони, звони куда хочешь.
— Спасибо.
Жандарм снял треуголку, положил на стойку и направился к телефону. Он покрутил ручку, и, когда послышалось урчанье аппарата, многие замолчали, чтобы узнать, о чем пойдет речь.
— Алло, у телефона Гумерсиндо, жандарм. — Он заткнул второе ухо пальцем. — Слушай, Луиса, срочно дай мне Алькала-де-Энарес, служебный разговор с сеньором секретарем суда, и вот что: если его нет дома, скажи телефонистке, чтоб разыскала немедленно, понимаешь? — Пауза. — Что? Тебя это не касается, потом узнаешь. — Он оглянулся на сидевших за столиками. — Ну конечно, что-то случилось! Не собираюсь же я его с праздником поздравлять! — За столиками засмеялись, он снова стал слушать. — Что-о-о? — Тут он слегка улыбнулся. — Слушай, девочка, я тебе в деды гожусь, нечего со мной заигрывать, а давай-ка быстренько соедини меня, поняла? Звони мне сюда… А?.. Ну, ты же знаешь, к Аурелии. Вешаю трубку.
Повесив трубку, жандарм вернулся к стойке, где оставил свою треуголку.
— Что тебе налить? — спросила женщина.
— Воды.
— Налей из кувшина, вон он, за тобой. — И кивнула на подоконник. Потом добавила: —А ведь сказать по чести, не дело это — держать столько времени человека в таком виде, пока они соизволят явиться. Чего проще было бы принести тело сюда или еще куда-нибудь, чтоб все сделать как положено, чинно и благородно!
— Такой уж порядок. Мы должны оставить тело как есть и никого к нему не подпускать.
— Плохой порядок. Нельзя держать человека в таком виде.
— Да им-то что, мертвым, они ничего не чувствуют и не переживают, — вмешался посетитель, который слушал, облокотившись о стойку.
— Этого ты не знаешь, — возразила женщина, — все равно им или не все равно. Но даже если и все равно, это нехорошо: мертвого надо так же уважать, как и живого.
— Нет, не так же, а больше. Больше надо его уважать, чем живого, — сказал жандарм. — Ему причитается больше уважения.
— Конечно, — сказала Аурелия, поворачиваясь к посетителю. — Вот послушай, допустим, оскорбляют твоего отца. Когда тебе будет обиднее: если он жив или если уже умер?.. Беги, Гумерсиндо, тебя соединили.
Зазвонил телефон, и жандарм поспешно снял трубку.
— Слушаю!..
В павильоне стало еще тише, все повернулись на стульях, чтобы услышать Гумерсиндо.
— Слушаю! Сеньор секретарь?..
Кто-то из сидевших за столиками в самом дальнем углу шикнул на пьяную компанию, чтобы не мешали слушать разговор.
— Сеньор секретарь, говорят из Сан-Фернандо-де-Энареса, жандарм Гумерсиндо Кальдерон к вашим услугам!.. Что вы говорите? — Пауза. — Да, сеньор. — Он покивал головой. — Да, да, сеньор, из патруля на реке Хара… Что вы говорите?..
Теперь слушали все посетители, игра была прервана, карты лежали рубашками кверху на мраморе столика.
— Докладываю, — продолжал Гумерсиндо, — что здесь сегодня вечером произошел несчастный случай, утонула молодая девушка, по предварительным данным проживавшая в Мадриде, которая участвовала в купанье со своими… Слушаю, сеньор секретарь! — Пауза. — У плотины, да, сеньор, неподалеку от… — Снова пауза. — Хорошо, сеньор секретарь! — Пауза. — Конечно, понял, сеньор секретарь! Да?.. — Он слушал и кивал. — Да, да, да, сеньор… До скорой встречи, сеньор секретарь, к вашим услугам.
Немного подождав, он повесил трубку. Разговоры за столиками возобновились. Жандарм вернулся к стойке, взял свою треуголку и надел ее.
— Спасибо, Аурелия. — Он вышел из павильона.
Тито и Даниэль несли одежду. В роще к ним присоединился Рафаэль с товарищем, которые успели уже одеться. Выйдя из-под деревьев, они увидели силуэты оставшихся на мысу: все сидели, только жандарм шагал взад-вперед по берегу. Хосе Мариа подошел взглянуть на труп. Жандарм сказал:
— Передайте мне вещи… — и кивнул на Луситу. — Ее надо прикрыть.
Одежду свалили в кучу на песок, и Даниэль, присев на корточки, принялся разыскивать вещи Луси.