— Что за дурной вкус тонуть в такой час, да еще в воскресенье, — сказал один из сидевших за столиком. — Сочувствую тебе.
— Он сам выбрал себе такую профессию.
— Так что до завтра, — сказал следователь.
— Подожди, у тебя тут еще есть. Допей, — предложил мужчина в очках, протягивая ему высокий бокал, в котором плавал ломтик лимона.
Следователь взял бокал и выпил до дна. Оркестр умолк. К столику подошли девушка в голубом платье и молодой человек в светлом костюме.
— Анхель уходит, — сказали им.
— Да? А почему?
— Его призывает долг.
— Вот досада, очень жаль.
— Мне тоже, — сказал следователь. — Счастливо повеселиться.
— До свидания, Анхелито.
— Всего хорошего. — Помахал им рукой, повернулся и пошел через танцевальную площадку к секретарю. — Я готов, — сказал он, не останавливаясь.
Секретарь направился за ним по широкому с лепным потолком коридору в вестибюль. Старый швейцар в ливрее с галунами и золочеными пуговицами отложил сигарету, завидев их, и устало поднялся со своего плетеного кресла.
— Доброй ночи, сеньор следователь, всего вам наилучшего, — сказал он, открывая стеклянную дверь с матовыми буквами.
За их спиной снова заиграла музыка. Следователь на мгновение оглянулся.
— До завтра, Ортега, — сказал он швейцару и вышел на улицу.
У тротуара стояла темно-коричневая «балилья». Шофер без пиджака прислонился к крылу. Поздоровавшись со следователем, открыл им дверцу. Прежде чем сесть, следователь задержался и посмотрел на ночное небо. Потом, согнув свое длинное тело, он сел в машину. За ним влез секретарь, и шофер захлопнул дверцу. Справа они увидели лицо швейцара, который глядел на них через стеклянную дверь с огромными матовыми буквами: «Казино де Алькала». Шофер обошел машину сзади и сел за руль. Он не сразу тронул с места, а сначала прогрел мотор. Потом плавно отпустил сцепление, и машина двинулась вперед.
Следователь сказал:
— Висенте, когда поедем мимо моего дома, пожалуйста, остановитесь на минутку. — И обернулся к секретарю: — Нужно дать знать матери, что мы уезжаем, пусть ужинают сами, не дожидаясь меня.
Проехали Пласа-Майор. Никого. Только тонкий силуэт Мигеля де Сервантеса на пьедестале, в шляпе с пером и при шпаге, посредине сквера под мирной луной. Из баров лился свет и табачный дым. Внутри смутно виднелись человеческие фигуры, сгрудившиеся у стойки. Автомобиль остановился.
— Висенте, — сказал следователь, — будьте добры, скажите горничной, что мы уезжаем в Сан-Фернандо и там можем задержаться на час-другой.
— Хорошо, сеньор следователь.
Шофер вылез из машины и позвонил. Немного погодя дверь открылась, и он стал говорить со служанкой, фигура которой четко вырисовывалась в освещенном изнутри проеме дверей. Он уже передал, что было велено, когда позади служанки показалась женщина постарше, которая, отстранив девушку, вышла на улицу и подошла к машине.
— Ты хочешь уехать совсем голодным, сынок? — спросила она, наклонившись к окошку. — Перекуси хоть немного. И вы тоже, Эмилио. Пойдемте в дом.
— Спасибо, сеньора, я уже поужинал, — ответил секретарь.
— Ну, тогда ты один. Куда спешить?
— Нет, мама, спасибо, но я не голоден, в казино перекусил. Когда вернусь. Оставь мне ужин на кухне.
Шофер сел на свое место. Сеньора недоуменно развела руками:
— Ну как же так? Когда ты вернешься, все будет холодное, ни вкуса, ни пользы. Это никуда не годится. Но раз ты не хочешь, поезжайте, поезжайте. Что с вами поделаешь! — И отошла от машины.
— Ну пока, мама.
Заурчал мотор.
— До свидания, сынок. — И вновь наклонилась к окошку, чтобы разглядеть секретаря. — До свидания, Эмилио.
— Доброй ночи, сеньора, — отозвался тот.
Шофер включил вторую скорость, выехав на середину мостовой, а дверь дома в это время закрылась. Потом он включил третью и выехал из-под арки на Мадридское шоссе. Слева в лиловато-молочном ореоле лунного сияния чернело огромное опрокинутое корыто холма Сьерро-дель-Висо.
— Вы предупредили эксперта?
— Да, сеньор. Он сказал, что приедет попозже на своей машине или сразу же, как мы ему позвоним.
— Хорошо. Значит, молодая девушка, да?
— Так я понял из разговора по телефону.
— Подробностей он не сообщил? Она — мадридка?
— Да, сеньор, он сказал, что она из Мадрида.
— Конечно, в воскресенье там все запружено мадридцами. В котором часу это случилось?
— Не могу сказать точно. Он позвонил в начале одиннадцатого.
Теперь они ехали прямо навстречу огням Торрехона. Следователь вытащил сигареты: