— Не в бровь, а прямо в глаз, — сказала Кармен.
Даниэль поднял голову и посмотрел на Фернандо.
— Кажется, Фернандо, тебе сегодня с утра понравилось всем надоедать. Я тебе не советую продолжать это дело. Понял?
— Да брось ты! — отмахнулся Фернандо. — Ты вроде решил прочухаться, так теперь самое время. А вы принесли судок Даниэля?
— Вон стоит. Только один и остался, должно быть, его.
— Так ведь решили, что не понесете.
— Кой черт там — решили, не решили! — громко сказал Мигель. — Поднялся бы сам, вот тогда и решал бы, принести или не принести!
— Ладно, Мигель, ладно, не расходись.
— Мигель прав, — вмешалась Кармен. — Тебе-то принесли твой судок? Так скажи спасибо да помалкивай.
— А еще товарищ!
— Да хватит вам! — вступилась Мели. — Будем мы есть когда-нибудь? Садись, Фернандо.
— Тут у нас все кипит, как в бурю на море!
— Еще одна взялась подначивать. Может, мне запеть, — заявил Мигель, — чтоб только вы все замолчали. Тито, а ты что стоишь столбом, будто пономарь в церкви?
— Ну давайте! Остынет же, — торопил Сантос.
Мели сказала:
— А что, Мигель, ну и спой. Укрась нам обед.
Тито снял рубашку и сел рядом с Мигелем.
— А ты чего не раздеваешься? Будет не так жарко.
Тот покачал головой. Он открыл красную кастрюльку, крышка которой была привязана к ручкам, с любопытством заглянул внутрь.
— Стой! — сказал вдруг Тито. — А сангрия?
— Тише, тише, я и забыл! Скорей, пока лед не растаял совсем!
— А где лимон?
— Кто видел лимон?
— Он в погребе прохлаждается.
— Позови, может, прибежит.
— Шутки в сторону, не то останетесь без сангрии. Лед вот-вот растает.
— А может, Мели спрятала его в купальник? — сказал Фернандо. — Надо бы проверить…
— Давай, поищи, курносый, — ответила Мели, — только гляди не обожгись. А я тебе помогу оплеухой.
— Да вот же он! Где у вас глаза? Немного поджарился, но еще держится.
— Давай сюда.
Мигель придержал рукой решетчатую крышку кувшина и слил воду на землю. Тито нарезал лимон.
— Чем открывать газировку?
— У Себаса есть нож со всеми на свете приспособлениями.
Себастьян вытер лезвие о салфетку и передал нож Мигелю. Кармен предложила:
— Оставьте бутылки две для тех, кто не захочет сангрии.
— А все хотят.
— Оставьте мне газировки, — попросила Паулина. — Я не буду пить сангрию.
— Бросай лимон, — подставил кувшин Мигель.
Тито бросил ломтики лимона на кусочки льда. Потом Мигель передал Тито кувшин, а сам стал откупоривать бутылки и выливать туда их содержимое.
— Теперь давай вино.
Пока Мигель лил вино, Тито смотрел на Даниэля.
— Готово, — сказал Мигель. — Сангрия — пальчики оближешь. — И взял кувшин.
Тито сел рядом с Даниэлем.
— Ты что, Дани? Почему не ешь? Вот место.
— Не хочу вам мешать.
— Да брось эти глупости. Бери судок и садись.
Сантос обернулся, чтобы взглянуть, что ест Себас:
— Ну-ка, что тебе положили?
— Ничего особенного, ракушки с горохом.
Сантос прикрыл свой судок крышкой:
— Махнемся, не глядя.
— Не выйдет.
— А зря, прогадаешь.
Тито уговаривал Даниэля:
— Ну что ты заставляешь себя упрашивать? Давай, не крути носом.
Ему на помощь пришли Себастьян и Сантос.
— Если будешь гнуть свое, мы твою еду поделим. Подумай лучше.
Даниэль встал и взял судок; на мгновение он встретился глазами с Мели. Та сказала Алисии, потупив глаза и поправляя лямку купальника:
— И зачем он так?..
Даниэль сел. Себастьян, видя, что он все еще мрачен, схватил его за загривок и слегка потряс:
— Выше голову, Даниэль! Это просто спирт из тебя еще не выветрился!
— Иногда полезно и поесть, — назидательным тоном говорил Даниэлю Сантос, — положить за щеку чего-нибудь. Понимаешь? Основа жизни, конечно, вино, но поесть тоже не вредно. Правда, в меру. Так что — не брезгуй, попробуй. А там, глядишь, понемногу и привыкнешь…
Он говорил это улыбаясь и в то же время очень аккуратно отделял руками в своем судке жареный картофель от всего остального. Потом поднял глаза на Даниэля — тот тоже улыбнулся и сказал:
— Ну и трепач!..
Сантос подмигнул Даниэлю и хлопнул его по колену:
— Эх, Даниэль! Ну и ломака! Не иначе тебя сам лукавый учит и храпит!
Сантос вытащил из судка котлеты, на которых застыл жир. Посмотрел на свои засаленные пальцы и облизал их.
— Похоже, ты сам себя вылизываешь, — сказал Себас.