— Даниэль!
Тот поднялся, возвышаясь над всеми, и вопрошающе мотнул головой.
— Хочешь мороженого?
Вся очередь в нетерпении глядела на Даниэля, он кивнул в знак согласия.
— Ну вот, он же сказал «да», — поторопил мальчишка из очереди.
Мороженщик подал уже три порции, их держал Себастьян.
— Значит, одиннадцать, — сказал Сантос.
Смуглый мальчик поглядел на него снизу вверх и потряс руками, растопырив пальцы:
— Ого! Одиннадцать! — Потом сунул нос в мороженицу, будто хотел посмотреть, сколько там осталось.
Себас уже держал в руках пять порций.
— Я пойду, — сказал он, — пока не растаяло. Возьми у меня бумажки. — И указал подбородком на пояс своих плавок, за который были засунуты три бумажки по дуро.
Сантос взял их. Тут двое мальчишек подрались. Выскочили из очереди и покатились по земле. Остальные смотрели на стычку, не покидая своих мест. Сантос принимал порцию за порцией и время от времени оборачивался посмотреть на бойцов. Тот, что поменьше, впился ногтями в губу и щеку противника. Из очереди подбадривали дерущихся. Они катались в пыли, молча терзая друг друга, слышалось прерывистое дыхание, и видно было, как течет пот. Оба были в плавках. «Смелей, парень, твоя берет!» Теперь один из них лежал, зарывшись щекой в пыль, а другой прижимал его к земле обеими руками, но у меньшего оказались свободны ноги, и он обхватил ими противника. Сантос расплатился и продолжал наблюдать за поединком, а друзья кричали ему: «Эй, давай сюда!»
— Как не стыдно! — крикнула какая-то женщина мальчишкам, стоявшим в очереди. — Вы стоите и нахально смотрите, как они увечат друг друга! Вы хуже зверей! Спокойно смотреть на такое зрелище!
Она подошла к дерущимся и потянула одного из них за руку, пробуя разнять.
— Ну-ка, дикарь, отпусти его, что вы делаете!..
Те не обращали на нее никакого внимания. Мороженщик сказал ей:
— Оставьте их, сеньора. Пусть подерутся. Это полезно. Воспитывает храбрость.
— И вы такой же, как они. Еще один зверь!
Мороженщик не рассердился, он продолжал накладывать порции.
— Да мы все по своей природе животные, сеньора. Понимаете, в чем дело?
Сантос сделал несколько шагов и снова обернулся, друзья продолжали звать его. Мальчишки вывалялись в пыли, на спинах у них виднелись ссадины, следы ногтей. Мороженщик улыбался, глядя в спину удалявшейся женщине.
Сантос наконец подошел к товарищам.
— Ну у тебя и выдержка! Представляю, какое мороженое ты нам принес.
Он встал в центре круга и протянул всем мороженое.
— Ты думал, в парк аттракционов пришел, что ли?
По пальцам Сантоса текли желтые струйки. Паулина лизала мороженое и смеялась. Остальные разбирали свои порции.
— Половина осталась, — возмущался Фернандо. — И вафли совсем размокли, вот зараза!
Сантос оправдывался:
— Это было жутко волнующее зрелище. — И он лизнул мороженое. — Они так здорово трепали друг друга. У малыша — редкий талант.
— Ну что я говорил? Он думал, что смотрит петушиный бой.
Вдруг Себастьян схватился за щеку и горестно воскликнул:
— Зуб!
Он бросил мороженое и завертел головой, не отнимая руку от щеки.
— Для больного зуба ничего нет хуже мороженого, — заметила Лусита. — Очень болит?
Себас кивнул. Неожиданный порыв ветра закружил в роще пыль и клочки бумаги, всем пришлось зажмуриться и прикрыть мороженое руками.
— Что это такое? — спросил кто-то.
Мороженщик торопливо закрыл крышкой свое пробковое ведерко. Вихрь уже пронесся и, перекинувшись на равнину на противоположном берегу, низко гнал облако пыли.
— Наверно, это осень, — сказал Фернандо.
Ветер улегся, и мороженщик снова открыл торговлю.
— Да, осень! — подтвердила Мели. — А вы чего хотели? Хоть бы осень была что надо. — И посмотрела на вершины деревьев, в которых только что шумел ветер.
Мигель растянулся рядом с Алисией и тронул ногой ее ногу.
— Ой, только не пятку, щекотно…
Кто-то переговаривался через реку, крича во все горло. Фернандо спросил:
— А на что тебе осень, Мели? Почему тебе так не терпится, чтоб она наступила?
Только Луси еще доедала мороженое.
— Мне всегда хочется, чтобы время проходило поскорей, — ответила Мели. — Я люблю разнообразие. Мне все надоедает, если это слишком надолго.
И она откинулась назад, заложив руки за голову. Подмышки у нее были выбриты.
— Что мне, что вам, каждому свое сполна досталось в этой жизни: на двух костях двенадцать, — сказал, обращаясь к Лусио, мужчина в белых туфлях. — А этому тоже номер неплохой вышел! Прокормить четверых детей — должно быть, головоломка не из легких.