Себастьян встал и, вскинув руки, начал выделывать ногами смешные фигуры.
— «Аделаиде — лет тридцать на вид…»
— Ну, быть дождю!
— Ты же пыль поднимаешь, чучело!
Себас плюхнулся обратно на свое место и захохотал:
— Я — как молодой козлик, ей-богу!
— Хорошо, что ты хоть сам это понимаешь.
— На танцы в Торрехон! Кто поедет, поднимай руку!
— Бросьте его в воду. Вот пристал!
— Тише! Ну как, договорились?
— Тут не о чем договариваться. В Торрехон мы не поедем. Незачем. Прекрасно обойдемся и без этой поездки.
— «Аделаиде — лет тридцать на вид…»
— Хватит! Будет тебе, Себастьян, брось…
— Поехали бы в Торрехон и устроили бы там большой шум. Смогли бы…
— Если не перестанешь, я сейчас же смоюсь, так и знай.
— Да не беспокойся, Мели, не обращай внимания на этого баламута.
— И в самом деле… На него что-то нашло.
— Неужели ты не понимаешь, что ты всем надоел? — рассердилась Паулина на Себастьяна. — Не понимаешь? Или тебе нравится изводить людей?
— Да тут всех разморило. Надо же вас как-то взбодрить.
— Ну уж не таким способом. Так ты всех рассердишь и больше ничего.
— На меня уже тоску нагнал, — сказала Мели. — Дальше некуда.
— Тебе надо, чтоб все было только по-твоему.
— Вот уж нет. Я ничего ни от кого не хочу. Я только говорю, что в Торрехон не поеду. Каждый волен распоряжаться собой.
— О, большое спасибо за разъяснение.
— Ну и зловредный же ты парень.
— Значит, мы занимаемся тем, что ничего не делаем. Я предлагаю…
— Слушай, а где у нас вино? — перебил Фернандо. — Надо бы промочить горло.
— Сейчас мы это организуем.
— Ты что хотел сказать, Тито? — спросил Мигель.
— Нет, ничего.
И Тито снова растянулся на земле. Сантос, взяв бутылку, спросил:
— Кто хочет из горлышка?
— Давай мне.
Фернандо хлопнул в ладоши и жестом попросил бросить ему бутылку. Поймав, он прижал ее к груди и обхватил руками, словно вратарь, перехвативший мяч. Несколько капель попало на голую грудь.
— Каков голкипер, а?
— Не играй серьезными вещами.
Фернандо стал лить вино прямо в рот, солнце сверкало на стекле и на голой руке. Вино в горле забулькало.
— Эй! Завтра — понедельник! — напомнил Мигель.
Фернандо опустил бутылку и перевел дух:
— Феноменально! На.
— Выпьешь, Альберто? — спросил Мигель.
— Пей ты, раз бутылка у тебя в руках. Какая разница?
— Уж больно ты деликатен, дружище, — к чему это?
Луси молча сидела между Тито и Даниэлем; она сжалась в комочек — обхватила ноги руками, а подбородком уперлась в колени. И медленно покачивалась из стороны в сторону. Мигель выпил вина.
— Простите, пожалуйста, нет ли у вас спичек? — подошел к ним какой-то мужчина.
На нем была темно-синяя рубашка, в руке он держал сигарету.
— Найдутся.
Пока Мигель искал спички, мужчина разглядывал девушек, одну за другой.
— Какой нахальный дядька! — сказала Алисия, когда мужчина отошел. — Пялит глаза без всякого стеснения.
— А что он сделал?
— Да оглядел каждую из нас с головы до ног, наглец, ничуть не стесняясь.
— Вас не убыло, — сказал Фернандо.
— Но было противно, — возразила Мели.
— Да бросьте притворяться — вам нравится, и еще как нравится, когда на вас смотрят.
— Ты еще и издеваешься? Сказала бы я тебе… Прямо нас так и разносит… Надо же!..
— Ну-ну, не сердись, — пошутил я.
Мели в сердцах махнула рукой и стала смотреть на реку, вверх по течению, туда, где уже не было тени. На песчаной косе у моста появилось несколько мулов. Их пригнал на водопой невысокий человек в темной одежде, который стоял под ослепительным солнцем на берегу и смотрел, как скотина пьет. Мул, который напился первым, стал кататься по песку — видно, его одолевали слепни и мухи, он яростно терся спиной, дрыгая ногами в воздухе, — замазывал изъязвленные места грязью. Себастьян снова улегся. Теперь он и Паулина лежали в стороне, повернувшись спиной к остальным. Даниэль дернулся, когда Лусита прикоснулась к его руке мокрой бутылкой.
— Что такое?
— Ты испугался? А что ты подумал?
— Не знаю, подумал — змея, удав какой-нибудь…
Лусита засмеялась, показала ему бутылку:
— Ну, хочешь?
— Давай, что поделаешь. Как тебе весело!
Кармен сидела, прислонившись к стволу дерева, и Сантос положил голову ей на грудь. Она дышала ему на волосы, пальцами расчесывала пряди на висках:
— Тебе надо подстричься, милый.
Она подтянула прядь к его глазам, чтобы он увидел, какая она длинная.