— Посмотрим, поправишь ли ты наши дела, Хустина, — сказал Чамарис, когда настала ее очередь.
Хусти выбила три лягушки и с досады махнула рукой — последняя шайба отскочила на землю от самых губ лягушки.
— Какая неудача! — воскликнула она.
Клаудио удачно бросил и в третий раз, но Чамарис также подтянулся, попал в две лягушки и две мельницы.
— Мы еще им покажем! — сказал он, попав второй раз в лягушку.
Низенький мясник бросал немного лучше, чем раньше, но счет существенно не изменился.
— Вот выходит дядя Теодоро и всем дает фору, — сказал Кармело, когда в третий раз настала очередь Хустины.
Подошли дети Оканьи и стали смотреть на игру.
— Выше голову, Хусти, — сказал Чамарис. — Все в твоих руках!
Девушка огляделась, поерзала ногой по пыли, стараясь поставить ее покрепче, и, улыбаясь, наклонилась в сторону лягушки. Первая шайба пролетела мимо, но вторая и третья зацепились за бронзовую пасть. Чамарис сжал кулаки.
— Давай, красавица! — шептал он.
Четвертая шайба покатилась по земле. «Промазала!» Не попали в цель и следующие две. Чамарис качал головой. Асуфре, глядя на своего хозяина, навострил уши. Затем — одна за другой четыре лягушки: шайбы, едва коснувшись бронзовых губ, упали на дно деревянною ящика.
— Добрый ве-ечер, — сказал гость, растягивая букву «е». На руке у него висела круглая корзиночка. — Могу я видеть хозяйка? — И он вежливо улыбнулся Маурисио.
Сняв изрядно потертую мягкую соломенную шляпу, он явил присутствующим редкий седой пушок, легкой дымкой поднимавшийся над розовой лысиной. Содержимое корзиночки было прикрыто салфеткой.
— Пожалуйста, проходите, Эснайдер. Она, должно быть, на кухне. Дорогу вы знаете.
Тот слегка поклонился и направился к двери, ведущей в коридор. Лусио наклонил голову к корзиночке, когда старик проходил мимо, и сделал вид, что принюхивается:
— Ого, там у вас что-то очень вкусное!
Старый Шнейдер задержался у двери и, приподняв руку, на локте которой висела корзиночка, объявил:
— Здесь лучший фрукт, который я вырастил на мой огород. Этот подарок я несет для сеньора Фаустита. В Катехизисе написано: «Отдай десятину и первые плоды Церкви божьей». Сеньора Фаустита был добра к моя жена и ко мне, я чту ее как Церковь, вот и несу ей плоды.
Ухмыльнувшись, он скрылся в коридоре.
— Разрешите войти? — спросил он у двери на кухню, снова вежливо улыбнувшись.
— Конечно, входите, Эснайдер, — сказала Фаустина, стоя возле мойки.
Шнейдер вошел и церемонно поклонился хозяйке. Прижал шляпу к груди, держа ее двумя пальцами, затем поставил корзиночку на стол, покрытый клеенкой. Фаустина вытирала руки. Из сада доносился стук шайб о бронзу и дерево.
— Ну, что еще вы сегодня принесли? Какая новая блажь пришла вам в голову? Клянусь, вы меня в стыд вгоняете этим вашим вниманием!
Шнейдер посмеивался.
— Это инжир, — сказал он, чрезвычайно довольный собой. — Попробуйте инжир старого Шнейдера.
— И не подумаю! — отрезала Фаустина. — Напрасно вы беспокоились. Уж на этот раз ни за что ничего не возьму. Сердитесь, не сердитесь. Так что будьте добры, забирайте вашу корзиночку. Скоро все, что у вас есть в доме, подарите нам! Так и будете без конца тащить сюда, что бы ни выросло у вас в саду?
— Вы, пожалуйста, попробуйте инжир Шнейдера. Моя жена приготовил эта корзинка специально вам.
— Ничего не выйдет, уверяю вас.
Шнейдер снова засмеялся:
— Она меня будет колотить, если я прихожу домой с инжиром. Это ужасно сердитая женщина. И я буду обижаться, если вы не пробуете инжир из моего сада.
Фаустина схватила корзинку и хотела снова надеть ее Шнейдеру на руку.
— Сделайте одолжение, Эснайдер, заберите это отсюда. Вы меня ставите в неловкое положение.
Шнейдер по-прежнему только посмеивался. Взял корзинку, но вместо того, чтобы повесить ее снова на руку, снял салфетку и показал подобранные одна к одной инжирины, уложенные ровными концентрическими кругами. Взял двумя пальцами ту, что лежала в центре, и галантным движением предложил Фаустине:
— Вы только попробовать, Фаустита, это очень сочный инжир, который я имею честь вам предлагать.