– Потихоньку. – Мирошина поправила волосы. – Я слышала про тебя новости.
Плечи и спина у Инги одеревенели. Она домыла руки, повернула кран и спросила, тоже глядя в зеркало прямо перед собой:
– Какие?
Значит, Илья уже сказал про Париж. Она еще даже не успела формально согласиться, а он растрезвонил всему офису. Было страшно подумать, о чем теперь будет сплетничать Мирошина. А главное – когда все узнают, что Инга не поедет, какой случится скандал!
– Ну, что Бурматов берет тебя с собой на тусовку в Интерфаксе.
– А? – удивилась Инга.
Она продолжала таращиться на себя в зеркало, а потом, спохватившись, скользнула взглядом вправо, на Мирошину.
– Ну, через неделю мероприятие в Интерфаксе. Два раза в год устраивают, зовут пресс-службы, с которыми работают. Помнишь, в ноябре было? Тогда мы с Бурматовым ходили. А теперь он сказал, что ты пойдешь.
– Я ничего не слышала об этом.
Инга подставила руки под сушилку. Та свирепо заревела, и слова Мирошиной потонули в этом шуме.
– Что?
– Я говорю: Бурматов прямо тобой очарован.
– Да, – сказала Инга, нисколько не ожидав от себя такой спонтанной уступчивости. Она подхватила сумку. – Многовато внимания. Но я думаю, это пройдет.
Мирошина как будто встала в охотничью стойку – так у нее в мгновение ока изменилось лицо, из снисходительного став азартным. Видимо, она вдруг почуяла в Инге союзника и обрадовалась, решив поделиться наблюдением о начальстве.
– Он вообще-то очень хороший, – понизив голос, произнесла она в своей любимой манере заговорщика. – Ну, как руководитель. Но бесит, что постоянно выбирает себе любимчиков. Хорошо, что ты это понимаешь.
Инга, уже пожалев о своей откровенности, постаралась сбить Мирошину со следа равнодушным пожатием плеч. Мол, она ничего такого не имела в виду, просто ляпнула.
– Одно время он повсюду Алевтину с собой таскал, потом меня. Теперь ты появилась. Но, – Мирошина отбросила волосы назад, хотя они были такие короткие, что не падали за спину, – это у него проходит всегда. Так что ты особо планы не строй. Ничего плохого не имею в виду, просто не будь слишком доверчивой.
Она продефилировала к выходу, и Инга побрела за ней. Было ясно, что краткий миг взаимопонимания ей только почудился. Мирошина не пыталась посплетничать об Илье, она просто завидовала и хотела Ингу задеть. Лучше все же держаться от нее подальше. Впрочем, сама Инга не покривила душой, сказав, что внимание Ильи скоро пройдет. Может, тогда и Мирошина успокоится.
Откуда она успела узнать про Интерфакс, было неясно. Инга слышала об этом впервые. Однако в конце планерки, которую решили провести неурочно, в счет пропуска на прошлой неделе, Аркаша сам спросил, пойдет ли туда кто-нибудь от них. Инга не сомневалась, что это Мирошина его подговорила – просто чтобы заставить Бурматова ответить при всех.
– Да. Я собираюсь. Возьму Соловьеву с собой в этот раз, ей полезно будет.
Все одновременно посмотрели на Ингу, и она, тут же выругавшись на себя за это, опустила глаза. На самом деле Инга была близка к отчаянию: события громоздились и громоздились вокруг нее, и она никак не могла это остановить. Вроде решила, что вечером раз и навсегда покончит с Ильей, но он даже за несколько оставшихся часов умудрился все испортить. Только он сам с его непробиваемым эгоизмом мог думать, будто остальные не замечают его предвзятости к ней. Выдумал эту дурацкую тусовку, и теперь им обоим будет еще более неловко. Хорошо хоть, что про Париж пока никто не узнал.
Весь день Инга сдавала разнообразные отчеты в связи с пресс-туром, чему была неожиданно рада – это отвлекало ее от мандража перед разговором. В пять Илья написал, что нашел другой бар. Он был намного ближе к его дому и, судя по фотографиям, ничуть не похож на тот, что выбрала Инга, но она махнула рукой. Они договорились, что встретятся в восемь уже там, потому что сначала Илье нужно было куда-то заехать.
До восьми времени было много, и Инга, чтобы убить его, написала в своем секретном фейсбуке пост про Мирошину. Та весь день бесила ее, по всей видимости окончательно решив выйти на тропу войны. Она то и дело отпускала многозначительные комментарии в адрес Инги и Ильи, которые очень веселили всех в отделе. Если остальные просто смеялись, не тая злобу и вроде бы даже не принимая Мирошину всерьез, то та явно вознамерилась с Ингой поссориться. Инга отшучивалась, сочтя эту тактику наиболее выигрышной, но постепенно закипала от злости. Раздражения прибавляло и то, что до расставания с Ильей оставалось несколько часов, поэтому сегодня все нападки казались Инге особенно несправедливыми.