Помимо Кантемирова, в кабинете было еще два человека: начальники юридической службы и отдела кадров. Они сидели по бокам от Кантемирова, а по другую сторону стола, в паре шагов, стоял одинокий стул. Инга поняла, что он предназначается ей, и безропотно села, тесно сжав колени и сцепив руки. Ей вспомнились клипы, где девушки приходят на прослушивание и танцуют перед комиссией унылых старичков.
– Инга, нам бы хотелось понять, что произошло, – бесстрастно начал Кантемиров.
У него была большая голова, казавшаяся еще больше из-за густых, крупно вьющихся волос, бороды и пышных усов. Борода и усы были совершенно седые. Размеренный голос и монументальная внешность придавали ему сходство с богом из детской Библии.
Инга плотнее сцепила ладони.
– Мой начальник Илья Бурматов вынудил меня вступить с ним в отношения, а когда я решила их закончить, стал угрожать мне. Сказал, что добьется, чтобы все возможности в компании для меня были закрыты.
– Вынудил? – переспросила начальница отдела кадров.
Инга прежде видела ее один раз, когда подписывала договор, и совершенно не помнила, как ее зовут. Сейчас она ей не понравилась. В отличие от Кантемирова, у начальницы было обеспокоенное недружелюбное лицо с плотно сжатыми губами. Она держала между пальцами ручку и делала движение, как будто постукивает ею. Стука, однако, не раздавалось, потому что ручка не касалась стола.
– Вынудил, – твердо сказала Инга. – Я никогда не хотела заводить с ним никакие романтические отношения.
– Вы знаете, что отношения между сотрудниками запрещены уставом компании?
– Знаю. Но повторяю, я этого решения не принимала.
– Ну как же не принимали, – медленно проговорил Кантемиров. – В вашем посте написано, что вы несколько месяцев встречались с Бурматовым. Даже если изначально вы не хотели, что-то же заставляло вас продолжать.
– Если меня что-то и заставляло, так он сам, Бурматов, – нетерпеливо сказала Инга. Она разжала руки и провела ими по коленям. – Как вы себе представляете отношения начальника и подчиненного? Я только вышла на работу, Бурматов казался мне недосягаемой величиной. Да я боялась ему слово наперекор сказать. Он к тому же то не давал мне прохода, то игнорировал. Это же все классическая манипуляция. И я ей поддалась – ничего хорошего в этом нет, но поймите, я боялась, что он меня уволит. И продолжала бояться еще несколько месяцев. Так что это столько длилось вовсе не потому, что я была в восторге. Просто собиралась с силами, чтобы уйти.
– Инга Александровна, у нас тут ваша зарплатная ведомость, – сказала кадровичка и подтолкнула в центр стола какие-то листы. Кантемиров и юрист склонились над ними, словно видели впервые, хотя Инга не сомневалась, что они внимательно изучили всё до ее прихода. – Вы у нас работаете десять месяцев, и за это время ваша зарплата выросла дважды – сразу после испытательного срока, а потом еще раз. Кроме того, вас премировали больше всех в вашем отделе. Это как-то связано с вашими отношениями с Ильей Борисовичем?
Инга усмехнулась.
– Мне было бы интересно послушать, что скажет на это Илья Борисович, – ядовито сказала она. – Если вы намекаете на то, что я требовала у него повышения зарплаты под предлогом наших отношений, то это неправда. Я о таком даже не заикалась. Наоборот.
– Вы отказывались? – спросил Кантемиров.
Инга смутилась.
– Нет, я не отказывалась, но много раз говорила, что это производит странное впечатление. Что неправильно поощрять меня, если у этого нет веских причин. Илья… Бурматов всегда отвечал, что мое повышение продиктовано исключительно объективными данными. Что я ценный сотрудник.
– Кто-нибудь из ваших коллег знал о ваших отношениях?
– Нет.
– А вам было известно, случалось ли раньше у Ильи Борисовича подобное на работе?
Инга опять вспомнила фотографию с Алевтиной.
– Нет, – поколебавшись, ответила она.
– Вы уверены? – прищурившись, спросила начальница отдела кадров.
Инга снова крепко сжала руки в замок.
– Мне ничего об этом не известно.
Кантемиров отодвинул от себя ведомость. Очкастый юрист, который за весь разговор не проронил ни слова, перехватил ее и, поднеся к глазам, стал пристально рассматривать. Инга вспомнила, что видела его на корпоративе. Проходя мимо них по коридору, он поздоровался только с Ильей. Тогда это показалось Инге очень надменным, поэтому сейчас она посмотрела на него неприязненно.