Ингу действительно завели в гримерную и сдали на руки визажистке. Визажистка усадила Ингу на высокий барный стул перед зеркалом, по периметру подсвеченным круглыми белыми лампами. Инга видела такие в бэкстейджах фильмов или модных показов. В ней снова зашевелилось тщеславие, но она строго напомнила себе, зачем сюда пришла.
Студия оказалась в точности такой, как Инга и представляла: огромная, пустая, с шершавыми кирпичными стенами. В центре на полу лежал ковер, на нем на значительном расстоянии друг от друга стояли два одинаковых темно-зеленых кресла. Инга направилась к ближайшему, левому, но ее вежливо усадили в другое. «Маргарита всегда сидит слева», – пояснила Татьяна.
Наконец-то пришла Маргарита. Она оказалась очень высокой, но в остальном полностью соответствовала образу в Ингиной голове: была одета в красный брючный костюм, держалась самоуверенно и очень по-деловому. У нее были идеально прямые белые волосы, падающие по обеим сторонам лица. Даже сейчас, когда она стояла перед ней, Инга как будто видела Маргариту на экране, такая она была четкая, резкая в бьющем сбоку свете, как будто отретушированная. Только запах ее духов напоминал Инге, что это настоящая женщина, а не двухмерное изображение.
Она протянула руку, и Инга, растерявшись, встала, чтобы ее пожать.
– Я думаю, сам разговор займет у нас около получаса, – сказала Маргарита. Пальцы у нее были холодными. – Но сейчас нужно еще кое-что настроить. Вы нормально добрались, без пробок?
– Я на метро.
Звукорежиссер повесил Маргарите микрофон на лацкан пиджака, но она тут же сняла его и прикрепила по-другому.
– Я сама каждый день в час пик думаю, что надо на метро ехать, но все равно почему-то еду на машине. Спасибо, что согласились так быстро с нами встретиться. Татьяна объясняла вам суть выпуска? Я хочу поговорить с несколькими женщинами, столкнувшимися с харассментом и дискриминацией на работе. Но ваша история, конечно, будет основной. Поэтому я так и хотела записать ее побыстрее, по горячим следам. Думаю, в следующую среду все уже выйдет.
– Я никогда не давала интервью, – улыбнулась Инга.
– Это совсем не сложно, – рассеянно ответила Маргарита.
Ей велели сесть и посмотреть в камеру, пока настраивают свет. Об Ингином существовании она сразу позабыла.
Инге было неловко и даже страшно, что сейчас ей придется рассказывать свою историю этой солидной женщине, от которой веяло самоуверенностью и превосходством. И не только ей, а всем этим людям, стоящим за камерами, настраивающим свет и бегающим вокруг с какими-то приборами. В ее воображении они с Маргаритой разговаривали наедине. Инга только сейчас осознала, что ее будет слушать еще несколько человек. Сама видеосъемка ее совсем не пугала – камеры казались ей предметами интерьера, но от этих молчаливых зрителей становилось не по себе. Ведь каждый из них будет мысленно оценивать ее, составлять собственное мнение, которое она даже никогда не узнает. Инга волновалась, потому что хотела угодить всем.
Режиссер скомандовал: «Мотор!» Маргарита хлопнула в ладоши, строго глядя в объектив, но, когда повернулась к Инге, ее лицо дышало обворожительной теплотой.
– Большое спасибо, Инга, еще раз, что согласились на этот разговор. Я не могу представить, через что вам пришлось пройти в последние дни. Но еще меньше – через что вам пришлось пройти в последние месяцы. Я хочу, чтобы мы поговорили обо всем с самого начала. Когда вы впервые увидели вашего начальника, Илью Бурматова? На собеседовании?
Инге казалось, что полчаса – огромный срок и не может быть, чтобы длины ее ответов на него хватило. Однако, когда режиссер крикнул: «Стоп!» и Инга потянулась за телефоном, оказалось, что они говорили почти пятьдесят минут. С первых же мгновений разговора она почувствовала себя бойкой, острой на язык, по-особому убедительной, словно необычная обстановка высвободила скрытые в ней резервы. Она даже огорчилась, что интервью так быстро закончилось.
– Спасибо, Инга, – сказала Маргарита, тут же вставая. – Очень интересный разговор. Как вы, не устали?
– Нет, – от чистого сердца сказала Инга. – Странно говорить такое, но мне даже понравилось об этом рассказывать. Я в таких подробностях ни с кем еще это не обсуждала.