– Терапия, – заметила Маргарита, отцепляя микрофон, и не глядя отдала его Татьяне. – Всем нам нужно выговариваться. То, что с вами произошло, это травма. Вы удивительно справляетесь, я искренне вами восхищаюсь. Но не пренебрегайте помощью, если почувствуете необходимость. Это не слабость.
От Маргариты исходило такое спокойствие и достоинство, что очень хотелось ей верить. Инга впервые подумала, что всеобщее помешательство на психологах не лишено смысла. Может быть, это обязательный атрибут успешности, может быть, ей стоит совершить только этот крохотный шаг – разочек победить скепсис – и он автоматически повлечет за собой другие перемены. Поднимет ее в сферы, где обитают деловые всезнающие женщины, и сделает ее одной из них.
Инга уходила вдохновленной. Она как будто расправила крылья. По пути к метро она воображала себя большой начальницей в красном брючном костюме, которая рассуждает на международной конференции о правах женщин. Она упивалась этим образом. Инга – гроза медиабизнеса и икона феминизма! Она немного стыдилась такого откровенного самолюбования, но сейчас без колебаний позволяла себе его – все равно никто не мог прочитать ее мысли, а Инге было жизненно важно зацепиться за что-то, почувствовать опору под ногами. Ясное видение будущего помогало ей справиться с настоящим.
Если бы не решимость стать грозой медиабизнеса, Инга могла бы и не ответить на этот звонок. Когда она уже подходила к метро, телефон завибрировал и на экране высветился номер с кодом +33. Звонил иностранец, а рабочий день уже давно закончился. В любой другой ситуации Инга бы не взяла трубку, но теперь, когда у нее появилась цель, отговорки были неуместны.
– Хэллоу, – сказала она, останавливаясь неподалеку от входа в метро.
Мимо спешили люди, двери туго качались на петлях.
– Это Инга? – спросили в трубке на английском. Голос был смутно знакомым, но Инга не узнала его сразу.
– Да.
– Это Кристоф. Мы с вами познакомились в Париже.
Инга приросла к земле. В голове все смешалось, и она не понимала, чего ожидает: на нее сейчас обрушатся со страшной руганью? С потрясающим предложением? Ясно было одно – звонок сулит что-то небывалое.
– Здравствуйте, Кристоф, – пробормотала она. – Конечно, я вас помню.
– Простите, что звоню вам на мобильный и вечером. Надеюсь, я вас не отвлекаю. Я подумал, что в рабочее время и по рабочему номеру, когда вас окружают коллеги, вам может быть не очень комфортно разговаривать.
Инга молчала, не шевелилась и даже не дышала, боясь пропустить хоть слово. Мимо прошел человек, громко говоривший по телефону, и скрылся в метро. Инга что есть силы вдавила трубку в ухо, а другое зажала рукой.
– Я прочитал ваш пост. Во-первых, позвольте выразить вам мою безусловную поддержку. То, что вы описываете там, то, через что вам пришлось пройти… Я читал это с содроганием. Во-вторых, я приношу вам извинения. От лица компании и лично от себя. Когда мы с вами встречались в Париже, я и представить не мог, что происходит. Я жалею, что был невнимателен.
Кристоф извинялся, но голос его звучал по-деловому. Впрочем, интонации иностранцев всегда были для Инги загадкой. Он замолчал, и она почувствовала, что должна что-то сказать.
– Вы ничего не могли сделать, – сглотнув, проговорила она.
– Когда проверка закончится, к господину Бурматову будут применены самые строгие санкции. Однако пока мы должны ждать результатов – вы знаете корпоративные правила. Тем не менее я позвонил узнать, можем ли мы помочь вам уже сейчас? Сделать что-то, чтобы облегчить для вас этот трудный период?
– Помочь мне? – тупо переспросила Инга.
Она понимала, что от нее ждут ответа, какого-то условия, но формулировка сбивала ее с толку. Что ей может помочь, кроме увольнения Бурматова? Психотерапевта он ей, что ли, собирается оплатить?
– Я представляю, как может быть тяжело работать в месте, с которым связано так много плохих воспоминаний. – Теперь голос Кристофа зазвучал по-настоящему мягко. – И догадываюсь, что в вашем офисе произошедшее вызывает много разногласий. Должно быть, вам сейчас очень трудно.
Инга неожиданно для себя подумала, что сейчас расплачется. Ей вдруг стало нестерпимо жалко себя.
– Понимаю также, что вы можете не пожелать после всего этого работать в компании. Но нам бы не хотелось вас терять. Мы ценили вас как коллегу, а теперь вы еще и показали, что вы по-настоящему мужественный, решительный человек. Такие люди нам нужны. Мы планировали взять из российского офиса сотрудников и… Я предлагаю вам работать здесь, в нашей команде. Даже не так, я настаиваю. Перед вами с вашими способностями откроются блестящие перспективы, и было бы печально не воспользоваться этим. К тому же, если вы решите сменить обстановку, то это идеальное решение. Что скажете?