Ингу царапнуло это безразличие, но она решила пока не придавать ему значения. Если бы Мирошина была зла, наверняка бы что-то ей написала. Возможно, ей нужно время, чтобы осознать свою новую роль, кроме того, она, должно быть, страшно напугана в преддверии скорой реакции коллег. Инга обновила фейсбук. Под ее постом появились первые комментарии.
Сначала она воспряла духом: в первом же было написано, что сомневаться не приходилось, такие инциденты, как Ингин случай с Бурматовым, редко возникают на пустом месте. Однако следующие комментаторы были настроены вовсе не так однозначно. А что это за странная коллега? Почему она не пишет сама? Почему Инга не называет ее имя? Бережность к чувствам других – это, конечно, хорошо, но если уж рассказывать историю, то до конца. И кроме того, что это за история? Из поста ничего не ясно. Коллега с Бурматовым встречалась? Он принуждал ее к сексу? Секс вообще был или все ограничилось приставанием? Может, он ей просто комплимент сделал, а теперь она решила примазаться к громкой истории? Или, может, Инга вообще все это выдумала?
Инга ошеломленно водила глазами по строчкам, а потом отмотала страницу выше и еще раз перечитала пост. Да, имя Мирошиной и детали их с Ильей романа, несомненно, придали бы ему веса, но ведь он, как и первое Ингино признание, держался на ее честном слове. Почему в первый раз ей поверили, а теперь, когда она добавила подробностей, вдруг усомнились?
– Ты что, опять пост написала? – вдруг воскликнул Галушкин.
Аркаша с изумлением посмотрел на него, а потом на Ингу.
Инга в свою очередь покосилась на Мирошину, но ту по-прежнему надежно скрывал монитор.
– И что это за коллега? – продолжал Галушкин, глядя в компьютер и медленно прокручивая колесо мышки. – Кто тебе это наплел?
Инга опять с надеждой бросила взгляд туда, где сидела Мирошина. Ну же, покажись, мысленно взмолилась она. Ответь ему!
Из-за мирошинского монитора не раздавалось ни звука.
Инга как бы невзначай немного отъехала от стола, чтобы изменить угол обзора. Мирошина сидела, уставившись в экран с озабоченным видом. На Галушкина она не смотрела, будто не слышала его.
– Ну, Инга? Тебе это кто-то рассказал? Или ты сама это выдумала?
– Мне это кто-то рассказал, – отчеканила Инга, испепеляя Мирошину взглядом. Та не реагировала. – И я уверена, что этот человек подтвердит мои слова.
– Инга, хорошо, что ты на месте, – раздался в отдалении голос Алевтины. Она спешила к столу и выглядела встревоженной. Обернувшись, Инга увидела, что несколько человек, сидевших неподалеку, тоже подняли головы, услышав эти слова, и посмотрели сначала на Алевтину, а потом на саму Ингу, причем на нее явно дольше, чем следовало. – Тебя там зовут. Кантемиров. Сказал срочно.
Инга не торопясь встала из-за стола. От Алевтины, стоявшей рядом, сильно пахло духами, и Инге показалось, что с этим пряным тяжелым запахом ее обволакивает мрачное предчувствие.
– А ты откуда знаешь? – спросила она.
– Я только что от него. Уже уходила, но задержалась в приемной. Он в последний момент и попросил тебя позвать.
Когда Инга вошла в приемную, кантемировская секретарша скользнула по ней равнодушным взглядом и ничего не сказала. Инга помнила, что она и в прошлый раз не проявила интерес, и подумала, что та, может быть, ничего не знает. Однако секретарша сняла телефонную трубку и сказала в нее:
– Сергей Степанович, Соловьева пришла, – и Инга поняла, что она отлично осведомлена. На ее невозмутимом лице теперь явственно проступало лицемерие. Сколько еще людей в офисе, которые вроде бы не обращали на нее внимания, на самом деле просто изощреннее, чем другие, его скрывали?
Секретарша положила трубку и кивнула на дверь. Инга вошла.
На этот раз Кантемиров был один и стоял у окна, заложив руки за спину.
– Вы написали новый пост, – не оборачиваясь, проинформировал он Ингу, словно сама она не догадывалась.
Инга помедлила в дверях, не зная, куда ей нужно сесть. Стула на этот раз не было. Подумав, она осторожно приблизилась к Кантемирову и замерла в метре от него, вполоборота к окну, лицом к начальнику.
– Да, – согласилась она, хотя Кантемиров вроде бы тоже в подтверждении не нуждался.
– Вы можете назвать имя коллеги, о которой вы пишете? Она готова подтвердить вашу историю?
– Она рассказала мне об этом по секрету. Сказала, что вы уже вызывали ее и она с вами беседовала, но тогда ни в чем не призналась. Но я думаю, теперь она подтвердит. Это Светлана Мирошина.