Инга продолжала смотреть на Кантемирова, впрочем теперь не видя его, – она вся сосредоточилась на голосе Ильи. Он сам неожиданно появился в поле ее зрения, и она через силу, как будто против собственной воли, перевела на него взгляд. Не замечая этого, Инга до белизны в пальцах сжимала сиденье стула.
– У нас не было возможности поговорить наедине после твоих постов, поэтому я сейчас говорю при всех. – Илья звучал торжественно. Его лицо расплывалось перед Ингой, она все никак не могла сфокусировать на нем взгляд. – Не знаю, что именно я сделал не так, но понимаю, что тебе было больно при нашем расставании. Поэтому ты поступила так, как поступила. Признаюсь, поначалу я был шокирован, но потом понял, что тебе по-настоящему плохо и, видимо, я – причина этого. Поэтому я приношу свои извинения и заодно хочу сказать, что сам не держу зла. Если, на что я очень надеюсь, руководство сочтет, что мы оба можем продолжить работу, – тут Илья, кажется, посмотрел на Кантемирова, Инга скорее осознала движение, чем увидела его глазами, – то я постараюсь, чтобы мы оба могли делать это в комфортной атмосфере.
– Постой, что? – пробормотала Инга.
Голос Ильи запоздало складывался в ее голове в слова.
– Спасибо, Илья, – кивнул Кантемиров. – Инга? А вы что-то хотите сказать?
Инга повернулась к нему и моргнула. Картинка обрела резкость, но в мозгу стоял белый шум.
– Я хочу дать вам возможность признаться самостоятельно, – добавил Кантемиров.
– В чем признаться? – тупо спросила Инга.
Сидящие за столом переглянулись, а потом посмотрели на Мирошину. Этот взгляд не укрылся от Инги, но у нее никак не получалось сопоставить детали происходящего, чтобы понять, что они имеют в виду.
– Инга, – мягко начал Кантемиров. – Вы обвинили вашего начальника в домогательствах. Сказали, что он принудил вас вступить с ним в сексуальную связь. Однако никаких доказательств принуждения мы не нашли. Илья утверждает, что все было добровольно – что, я замечу, нисколько не оправдывает вас обоих, поскольку отношения на рабочем месте у нас запрещены, но все же расходится с вашей версией. Вы утверждаете, что после расставания Илья мешал вам строить карьеру и перевестись в другой отдел. Этот вопрос действительно всплывал, я помню, как мы с Ильей обсуждали ваш перевод еще до… до всего этого. Илья отзывался о вас очень высоко, но сообщил – извини, Илья, я должен дать Инге полное представление, – что вы сейчас переживаете сложные времена из-за его отказа санкционировать ваш перевод в парижское подразделение. И поэтому хотите сгоряча уйти из отдела хоть куда-то. Ваша компетенция не совсем соответствовала месту руководителя отдела развития бизнеса. Я обсуждал это с Еленой Меркуловой, и она согласна, хотя и говорила, что готова была дать вам шанс. Наконец, после этого вы обвинили Илью в систематических домогательствах. Якобы он уже вел себя так по отношению к другой сотруднице. И вы даже назвали мне имя. Помните?
Инга завороженно кивнула – точнее, какая-то посторонняя сила как будто заставила ее наклонить голову. Сама Инга продолжала пребывать в оцепенении.
– Мы поговорили со Светланой. И этот разговор очень сильно нас смутил. Поэтому я обращаюсь к вам еще раз: вы точно не хотите сейчас ничего прояснить?
На этот раз Инга даже не пошевелилась: просто смотрела на Кантемирова и продолжала впиваться пальцами в стул.
Кантемиров вздохнул.
– Светлана говорит, что не сообщала вам подобного. Что Илья никогда не делал ей никаких неуместных намеков, не говоря уже о том, чтобы физически домогаться. Что вы все это выдумали. Инга, скажите, и покончим с этим: вы это выдумали?
Инга ошалело повернулась к Мирошиной. Она была уверена, что та продолжает смотреть перед собой, но неожиданно встретилась с ней глазами.
– Ты же сама мне все это рассказывала. В кофейне на первом этаже, – прошептала Инга. Почему-то ей показалось важным добавить, что именно в кофейне и на первом этаже, словно эта конкретика могла подстегнуть оступившуюся мирошинскую память.
– Инга, я никогда не рассказывала тебе этого, – испуганно сказала Мирошина, а потом насупилась и заговорила ожесточеннее, – и если хочешь знать, я немного в бешенстве. Ты выдумала какие-то мои несуществующие слова, втянула меня в это. Я ушам своим не поверила, когда Сергей Степанович вызвал меня второй раз и стал допрашивать! Илья – прекрасный начальник, и он никогда бы ничего подобного себе не позволил. И учитывая, что ты так запросто выдумала про меня какие-то небылицы – нет, это все-таки уму непостижимо! – я теперь сильно сомневаюсь, что ты в принципе когда-нибудь говорила правду! Может, у вас и не было ничего, а ты просто решила привлечь к себе внимание!