Инга обратила внимание, что Илья в посте не повторял свою ложь про Париж и обходил молчанием вопрос, кто кого бросил. В фейсбуке он решил действовать осторожнее, потому что там ему было что терять. Может быть, боялся, что Кристоф узнает. Кантемиров-то Илье явно поверил и лишних вопросов не задавал. Наверняка он вообще мечтает замести все под ковер.
Кристоф. От одной мысли у Инги скрутило живот. Она даже не думала о Париже. Перед глазами у нее стояла остервенело хлопающая дверь метро, на которую Инга смотрела, прощаясь с ним по телефону. С каким пренебрежением она прощалась! Почему-то именно этот момент – хлопающая дверь и безграничное чувство превосходства, которое Инга тогда испытывала, – сейчас заставлял все ее внутренности сжиматься и переворачиваться от нестерпимого, испепеляющего стыда.
Следом Инга вспомнила, как писала пост про Мирошину, усмехаясь себе под нос, что этим продаст себя подороже. Не переезд, а переезд с повышением! Инга сжалась на стуле и издала еле слышный глухой стон. Этот звук был таким чужим, что она не узнала собственный голос. Стон как будто исторгало какое-то смертельно раненное существо внутри нее.
Что же ей делать теперь? Как ей дальше жить с собой?
Инга поднялась с кресла и поплелась между рядами столов. Вернулось ощущение тяжести во всем теле. Проходя мимо коллег, она на них не смотрела, и ей было совершенно безразлично, смотрят ли они на нее. Последнюю неделю Инга жила на пределе чувствительности: замечала любой, даже случайный взгляд, фиксировала малейшее изменение на лице собеседника или его в интонации по телефону, – но теперь ее вдруг разом отпустило. Ее как будто ударили мешком по голове – сознание не погасло, но было временно дезориентировано. Краски поблекли, звуки слились в невыразительный гул, люди превратились в неразборчивую колышущуюся массу.
Инга не знала, куда идет. Проходя мимо туалета, машинально сунулась внутрь, но, увидев там других женщин, отпрянула и поспешно закрыла дверь. Добредя до выхода из офиса, она в растерянности остановилась перед лифтами. Пойти пообедать? Есть не хотелось. Просто прогуляться? Само здание бизнес-центра и все прилегающие к нему окрестности казались матрицей, специально созданной для проживания ее страданий. Здесь все напоминало о произошедшем. Куда бы она ни пошла, она не сможет освободиться. Впрочем, Инга тут же поняла, что, даже если бы она могла отправиться на все четыре стороны, это не принесло бы ей облегчения. Источник страданий находился внутри, и пока он не ослабеет, покоя ей не найти.
Лифт звякнул и открылся, хотя Инга не нажимала кнопку. Внутри стоял Илья. Когда она шла по офису, то не обратила внимания, есть ли он в кабинете. Увидев Ингу, Илья на миг остолбенел, а потом шагнул наружу. Инга как заколдованная шагнула внутрь. В дверном проеме они на мгновение оказались совсем близко, и хоть это длилось доли секунды, время словно отяжелело. Инга успела разглядеть переплетение ниток на ткани его рубашки, заметить седой волос на виске и почувствовать запах одеколона – до того знакомый, что ее оглушило, как будто рядом взорвалась граната. Кажется, это она подарила его Илье на Новый год в какой-то другой, бесконечно далекой жизни.
Он вышел, а она на автомате нажала кнопку первого этажа, но двери не закрылись. Инга перевела взгляд – Илья придерживал их ногой.
– Ты как? – спросил он.
В его голосе слышалось беспокойство, до того искреннее, что Инга изумленно моргнула. Она молчала, а Илья продолжал смотреть на нее, ожидая ответа. Наконец он вздохнул:
– Я надеюсь, мы сможем прийти к какому-то пониманию. Просто хочу, чтобы ты знала, что я действительно намерен работать дальше так, как будто ничего не случилось.
Инга обернулась и оглядела кабину лифта.
– Куда ты смотришь? – удивился Илья.
– Пытаюсь понять, стоит ли кто-то за моей спиной. Иначе перед кем ты изображаешь доброго начальника.
Илья сузил глаза.
– А ты все шутки шутишь? Мало тебе было? Я хотел по-хорошему. Ну смотри, я всегда могу по-плохому.
– Что ты сделал с Мирошиной? Запугал ее? Пообещал что-то?
– Мне не нужно было ее запугивать или обещать что-то. Ничего не было.
– Так я тебе и поверила.
– Мне не нужно, чтобы ты мне верила. – Илья широко улыбнулся, словно его ужасно забавляло происходящее. Инга чувствовала какой-то подвох в его непробиваемой самоуверенности, но не могла понять какой.
– То есть ты хочешь сказать, что она все выдумала? И зачем ей это?
Улыбка, казалось, уже не помещается у Ильи на лице. Он выглядел как мальчишка, которого распирает от какого-то секрета: и хочется поделиться, чтобы всех поразить, и страшно, потому что тогда он потеряет преимущество.