– Теперь подумайте, – как ни в чем не бывало продолжила Анна, – какие события привели вас туда, где вы есть сейчас? Встаньте в «настоящий момент», так лучше думается. Нет-нет, буквально подойдите и встаньте на ваш стикер. Теперь вспомните все, из-за чего вы здесь оказались. Все вехи, которые кажутся вам важными, обозначьте на новых стикерах как «критический момент 1», «критический момент 2» и так далее. И тоже положите их на пол.
Уже почти устав изумляться и даже наоборот, предвкушая, чем это закончится, Инга послушно написала «критический момент 1» – когда начала встречаться с Ильей, «критический момент 2» – когда рассталась с ним и «критический момент 3», под ним объединив всю историю со скандалом. «Критический момент 3» она положила совсем близко от «настоящего момента», а остальные стикеры немного дальше.
– А раньше? – спросила Анна, оглядев бумажки на полу.
– Что раньше?
– Вы все стикеры положили в непосредственной близости от «настоящего момента». Но навязчивые мысли обычно симптом застарелой травмы. Подумайте, не случалось ли с вами что-то в более далеком прошлом?
– Понятия не имею, – нахмурилась Инга. – Что-то, конечно, случалось, но к делу это отношения не имеет.
– Обычно момент, где мы сейчас, закладывается очень рано. Чаще всего в пубертате. Не происходило ли с вами чего-то лет в двенадцать – четырнадцать?
– Вы смеетесь? – не выдержала Инга. – Какие двенадцать – четырнадцать? Я же вам с самого начала сказала, что моя проблема связана с работой. Я не собиралась в двенадцать лет идти работать в эту компанию.
– То, что ваши мысли проявились на фоне работы, не означает, что она является их причиной. Вероятнее всего, вы были склонны к ним раньше. Все же попробуйте, встаньте в ту точку на вашей оси, где вам около двенадцати.
Медленно закипая, Инга сделала два шага по комнате и замерла.
– Вы что-нибудь чувствуете в этом месте? Может быть, что-то вспоминаете? Попробуйте закрыть глаза.
– В этом месте я чувствую себя по-идиотски.
– Понятно. Зайдем с другой стороны. Ваше будущее – какое оно? Какой вы себя там представляете?
– Это опять что-то с образами? Я должна сказать, что представляю себя цветком в райском саду?
– Нет, буквально. Этот стикер на полу – то, куда вы хотите прийти, какой стать, какими качествами обладать. Какие они?
– Ну… Я спокойная. Ни о чем не беспокоюсь.
– Пожалуйста, избегайте формулировок с «не». Наше бессознательное это слово не фиксирует. Спокойная, какая еще?
– Мы играем в синонимы? – зверея, спросила Инга. – Безмятежная. Умиротворенная.
– Очень хорошо, – невозмутимо сказала Анна. – А когда в последний раз вы чувствовали себя так?
Тут Инга в самом деле задумалась. Наконец она пожала плечами.
– Наверное, около года назад. Хотя нет, год назад у меня были другие проблемы. Наверное, два года. Вообще если подумать, я всегда была не слишком спокойна. Просто чуть спокойнее, чем сейчас. Но полностью умиротворенной долгое время – нет, такого не случалось.
– Даже в момент рождения? – деловито спросила Анна, чиркнув что-то в блокноте.
Инга сфокусировала взгляд на кончике ее ручки.
– Вы знаете, – наконец проговорила она, – в момент рождения довольно сложно оставаться спокойной.
– Тогда, может быть, в момент зачатия?
Больше не таясь, Инга обернулась и посмотрела на часы. До конца сеанса оставалось пять минут.
– Спасибо, Анна, – твердо сказала она. – Думаю, на этом все.
Анна молчала, наблюдая, как Инга подхватывает сумку и направляется к дверям.
– Вы напишете, если захотите прийти еще раз? – спросила она в последний момент. – Первые встречи, особенно без опыта терапии, могут казаться бесполезными, но со временем изменения обязательно наступают.
Инга напоследок еще раз оглядела кабинет. Сейчас он казался ей ненатуральным, бездушным, как реклама в каталоге, – усредненное представление о месте, в котором должны проводиться терапевтические сеансы. Все здесь казалось фальшивым, но больше всего сама Анна, которая хоть и имела блокнот и употребляла слово «бессознательное», была пародией на психолога. Впрочем, с неожиданным раскаянием подумала Инга, возможно, это не она была пародией на психолога, а сама Инга – пародией на клиента. Ведь на самом деле она знала: все, чем она занимается последнее время, – искусственное. Эта ее осознанность, йога с медитацией, правильный образ жизни и эффективность. Инга играла в такую себя, какой никогда не была, и хотя это могло увлечь ее на время, проблему не решало. Она просто опять пыталась оттянуть момент, когда ей придется встретиться с проблемой лицом к лицу. И в ту же секунду Инга почувствовала, что ее бессмысленное дрейфование закончилось. Она как будто встала на якорь – цепь натянулась, ее дернуло в последний раз, и наступил покой.