«Зовешь послушать?)»
«Почему бы и нет».
Инга замерла с пальцем над клавиатурой. Это было не просто быстро – стремительно, сверхзвуково, и главное, совершенно некстати. Зачем она это ляпнула и как теперь выворачиваться?
«Может быть, я и приду. Но для этого тебе придется постараться», – наконец высокомерно ответила она.
«Приличные девушки не ходят к мужчинам в гости так быстро?) Тогда бар? Ты когда свободна?»
«Понятия не имею, что делают приличные девушки. Но чтобы я с тобой встретилась, нужно это заслужить».
«И как же».
Даже без вопросительного знака. Изображает безразличие. Инга написала:
«Расскажи мне что-нибудь, чего никто о тебе не знает».
Илья молчал так долго, что Инга, устав ждать, отложила телефон. Она уже решила, что ее задумка сорвалась, и страшно разозлилась на себя за поспешность, но тут ей пришел пуш:
«Когда я не могу заснуть, представляю, что бы я делал, если бы попал в прошлое».
Инга уставилась на сообщение. Ее поразило то, что Илья, по всей видимости, воспринял вопрос серьезно и размышлял над ответом, но еще больше – что именно он сказал. Они встречались полгода, а это была такая милая деталь, которыми влюбленные обычно делятся, и вот незнакомая девушка Агата удостоилась ее в первые пять минут разговора, а она, Инга, – никогда.
«В далекое прошлое?» – спросила она, потому что неожиданно в самом деле заинтересовалась.
«В далекое. В Средние века. Я думаю, какие мои современные знания и навыки могли бы пригодиться там для выживания».
«И что придумал?»
«Да школьная программа по химии и физике, думаю, сойдет. А еще было бы полезно знать, например, где расположены золотые месторождения, и открывать их случайно)».
Ингу посетило странное чувство, словно она переписывается не с Ильей. Или, вернее, не она переписывается с ним. Его сообщения не соответствовали тому, что она про него знала и думала, и это будто в самом деле превращало ее саму в другого человека, который вел разговор, в то время как прежняя Инга следила за ним со стороны.
«Теперь ты расскажи такое, о чем никому не говорила», – потребовал Илья.
«Первый раз я испытала сексуальное возбуждение, когда увидела, как на улице громко ругаются мужчина и женщина, – с ходу написала Инга. Это было неправдой, но выскочило само собой. – Она на него кричала, а потом дала пощечину, и мне это понравилось».
Илья снова долго не отвечал, и Инга в очередной раз подумала, что испугала его, поторопившись. Не выдержав, через несколько минут она все же спросила:
«Тебя это шокирует?»
«Нет, – тут же ответил Илья. – И что, с тех пор ты любишь кричать на мужчин во время секса?)»
«Я никогда не кричу. Меня слушаются и так».
«По тебе заметно. Хочешь сказать, что никому об этом не рассказывала?»
«До тебя – никому».
«Уверен, что это твой отрепетированный разговор, и что ты никому об этом не рассказывала, ты тоже говоришь каждый раз».
«Нет. Я люблю задавать странные вопросы, но смотрю на ответы. Мне понравилось, что ты написал правду, поэтому и я написала правду. Продолжим?»
«Может, все-таки увидимся? Намного проще задавать вопросы лично».
«Зато отвечать сложнее. На мои, по крайней мере».
«Я вижу, ты любишь играть в игры».
«Ты даже не представляешь насколько», – плотоядно написала Инга, на секунду словно вывалившись из образа Агаты и перехватив управление телефоном.
«Ну ладно. Спрашивай».
Они переписывались до поздней ночи. Из тиндеровского мессенджера быстро перешли в телеграм, который Инга, надеясь на такое развитие событий, заранее создала. Она бомбардировала Илью самыми разными вопросами: твоя любимая группа? лучший подарок, который ты получал на день рождения? твой первый секс? в каком городе ты хотел бы жить? поступок, которого ты больше всего стыдишься? Она старалась чередовать по-настоящему интимные вопросы с более традиционными, чтобы не спугнуть Илью, и задавала первые всегда неожиданно, когда ей казалось, что пора подпустить жару. Какое порно тебе нравится? Ты бы хотел заняться сексом в публичном месте? Что бы ты сказал, если бы я тебя связала?
Илья поначалу отвечал уклончиво, а то и откровенно врал – кое-что о нем Инга все же знала; но чем глубже становилась ночь, тем он делался откровеннее. Это ночное свойство Ингу неизменно поражало. Темнота за окном и окружающая тишина как будто пьянили сами по себе, так что наутро иногда бывало стыдно, хоть ты и не пил ни капли. Она и на себе ощущала этот эффект: вопросы ее становились все смелее, при этом она все меньше переживала, что Илья взбрыкнет и закончит разговор.