Это, конечно, звучало как форменное безумие. Не в игрушки же она тут, в самом деле, играет! Это жизнь человеческая, о каком стыде перед собой, о каком материнском одобрении может идти речь?
Но тут Ингу неожиданно осенило. Все это время она говорила себе, что откладывает его, что определит судьбу Ильи в последний момент, и только сейчас осознала, что со всем уже давным-давно определилась. Инга опять резко села и, посидев несколько секунд, вдруг рассмеялась. Наедине с собой это вышло жутковато.
Как просто! Вот же, на этом самом кресле, придя от психолога Анны, она все и решила, но зачем-то скрывала это от себя еще несколько недель. Значит, прочь сомнения. Инга вскочила и забегала по квартире, не откладывая сборы больше ни на минуту.
В рюкзак она положила несколько пар перчаток и бахил, перцовый баллончик, бутылку шампанского, несколько страниц А4 с распечатанным на них коротким текстом, скотч, ножницы, три переносных прожектора на аккумуляторах (их она купила в «Леруа Мерлене»), портативную колонку, наручники (не какие-нибудь из секс-шопа, а настоящие, из Военторга), упаковку влажных салфеток, санитайзер и моток белой скользкой веревки. Веревку Инга использовать не планировала, но решила захватить на всякий случай. Оделась она вновь во все темное, убрала волосы в тугой пучок, чтобы не мешали, и со своего второго телефона вызвала такси в точку, расположенную в километре от ее дома. Свой основной телефон она опять оставила в квартире.
Инга заранее посмотрела на сайте мэрии расположение всех камер в районе, а потом, прогуливаясь, нашла каждую из них. Теперь, выйдя из дома (опущенная голова, низко надвинутый капюшон, медицинская маска и солнцезащитные очки), она направилась к такси, стараясь не попасться в их поле зрения. Машина уже ждала ее. Сев внутрь, Инга сняла маску. Ей показалось, что в такой броне она вызовет только лишние вопросы.
В машине громко играло радио на каком-то восточном языке. Таксист был нерусский и совсем молодой. Весело посмотрев на Ингу в зеркало, он чуть приглушил музыку и спросил:
– Болеете?
Инга кивнула и снова натянула маску на рот, как бы намекая разом и на свою болезнь, и на нежелание разговаривать. Поехали молча.
Инга опять вышла не в нужном ей месте, а немного заранее – в переулке, где, как она тоже выяснила, камер не было. Дальше она двинулась пешком. В этот раз она решила добираться не на электричке, а на междугороднем автобусе. Сегодня вокзалы казались ей особенно небезопасными.
Нужный автобус отходил от остановки неподалеку от станции метро «Речной вокзал». Инга специально заранее приехала сюда после работы и убедилась, что никаких крупных, утыканных камерами зданий здесь нет, так же как и нет никакого пропускного контроля.
Отыскав автобус, который оказался просто большой белой маршруткой, Инга спросила у водителя:
– У «Поворота на Солнечное» останавливаетесь?
Водитель, не взглянув на нее, кивнул.
Всю дорогу Инга отворачивалась к окну, чтобы случайно не поймать чей-то взгляд. Вид за окном всегда ее успокаивал. Сейчас она думала о том, какое жизнерадостное все-таки название – «Поворот на Солнечное». Отдает даже некоторым фарсом, учитывая цель ее поездки.
«Поворот на Солнечное» оказался крохотной остановкой посреди шоссе. Инга, внимательно следившая за их маршрутом по карте, напомнила водителю о себе и сошла. Отсюда до военного городка было далеко, почти шесть километров, но, вспомнив школьные задачки, в которых человек проходил километр за двенадцать минут, Инга рассудила, что ей такое вполне по силам. Она тронулась в путь.
Задачи из учебника, как выяснилось, врали; впрочем, Инга и раньше была невысокого мнения о школьном образовании. К военному городку она вышла спустя почти два часа, несколько раз заплутав по дороге, уже порядком уставшая и злая. Солнце пекло вовсю, даже неприлично для конца августа. В темной одежде Инге было жарко, к тому же она только в пути осознала, что не взяла воду. Время от времени в рюкзаке издевательски булькала бутылка шампанского.
Когда Инга наконец-то подошла к бункеру, было почти четыре. Илья, если он в точности выполнит Ингины приказы, должен был приехать на станцию в семнадцать двадцать две. Полутора часов на последние приготовления было более чем достаточно, но Инга все равно начала нервничать. Она рассчитывала, что у нее будет больше времени. К тому же, пока она ехала в такси, разглядывала поля из окна маршрутки, брела по ним, изнывая от жары, она почти не думала о предстоящем. Окружающие виды и бытовые неудобства отвлекали внимание, однако теперь тревожность вернулась с лихвой. Стоя у входа в бункер, Инга чувствовала, как ее желудок будто поднимается вверх, а потом отрывается и резко падает на место. Обычно похожее состояние люди нежно называют «бабочками в животе», но ей это скорее напоминало смертельное падение в лифте.