Все тело Инги сделалось деревянным. Она продолжала идти вперед, но крохотными шажками, на негнущихся ногах. Неожиданно вспомнила, что у нее с собой ножницы, а это какое-никакое оружие. Зажав фонарик зубами, Инга тихо, стараясь не выдавать своего присутствия, сняла с плеч рюкзак. Она сама толком не знала, от кого пряталась. Молния оглушительно громко вжикнула в этой тишине, и Инга резко вскинула голову, по-прежнему держа фонарик зубами. Свет рассек темноту. В коридоре по-прежнему было пусто.
Наконец Инга добралась до нужной ей двери и остановилась. Наклонилась ближе, стараясь различить какой-нибудь звук изнутри. Ухо прикладывать к металлу не хотелось, как будто он был в чем-то липком. Из-за двери не доносилось ни шороха. Инга осветила замок: его стальная новенькая дужка так празднично переливалась, что Ингу передернуло.
Больше всего ее пугало то, что, пока она будет возиться ключом в замке, Илья, если он жив, услышит. Инга помнила, в каком состоянии оставляла его, но ей все равно казалось, что эти несколько секунд ковыряния ключом дадут ему время на подготовку. Она представляла, что он стоит, притаившись, за дверью и нападет на нее снова, едва она сделает шаг. А может, не стоит. Может, лежит, истерзанный, окровавленный, безглазый, и когда она войдет, вдруг схватит ее за ноги. Второе видение было даже хуже первого, потому что в первом Илья еще хотя бы был человеком, а во втором – уже потусторонней, дьявольской сущностью.
Инга достала ключ и вставила его в замок. Он вошел как в масло, точнехонько в нужные пазы. Это как отдирать пластырь с ранки – нужно резко дернуть, и дело с концом. Инга повернула ключ и вошла.
Она почему-то думала, что здесь будет такая же темнота, как в коридоре, поэтому и боялась. Но комнату по-прежнему заливал свет прожекторов, и в этом свете она отчетливо видела Илью, лежавшего все в той же позе, привалившись к стене, спиной к двери.
Инга, уже не таясь, но все еще внутренне замирая, обогнула тело по широкой дуге, чтобы заглянуть в лицо. Один глаз Ильи по-прежнему был открыт, и смотрел он им, казалось, опять прямо на Ингу, так что в первое мгновение она невольно отшатнулась. Илья, однако, не шелохнулся, не моргнул, и взгляд его жуткого единственного глаза был совершенно пуст.
Инга подождала некоторое время, чтобы убедиться, что тело напротив не пошевелится. Она рассматривала Илью, к собственному изумлению, без малейшего страха или брезгливости. Выглядел он ужасающе: неестественная поза, кровавая мешанина на одной половине лица, разодранное горло, залитая кровью футболка, – но именно поэтому смотреть на него было не так уж сложно. Просто это был уже не Илья, а пустая оболочка, как сброшенная змеей шкура. Никаких чувств она у Инги не вызвала.
Она наконец немного расслабилась. Подошла к стене и сняла с кольца наручники. Сорвала свой листок с инструкцией. Стул отнесла к двери – выкинет его на обратном пути. Изучила стену в том месте, где ударилась, а потом и пол вокруг. Никаких следов крови тут не было. Она потрогала висок, который пронзительно болел, и посмотрела на пальцы. Ничего. Видимо, ей только показалось, что она его разбила. Инга наклонилась, чтобы подобрать осколки от бутылки шампанского, и только тут почувствовала запах алкоголя. Аромат был таким знакомым и так прочно ассоциировался с весельем и торжеством, что этот диссонанс на секунду привел ее в замешательство.
Наконец она подошла к Илье и помешкала, не решаясь залезть к нему в карман. Одно дело было смотреть на труп издали, совсем другое – потрогать. «Это ничто, – уговаривала себе Инга, – это не человек», но ей все равно было страшно. Наконец, набравшись мужества, она все-таки склонилась над ним. В этот момент Илья захрипел.
Инга отпрыгнула в сторону, и все ее тело тотчас протестующе взвыло – заболело, затошнило. Она зажмурилась и зажала рот руками. Инга ничего не видела, но ей почти хотелось, чтобы Илья поднялся, как восставшее из мертвых чудовище, надвинулся на нее и сокрушил одним смертельным ударом – лишь бы все это закончилось наконец. Но секунды продолжали бежать, и ничего не происходило. Илья больше не хрипел и вроде бы не шевелился.
Осторожно открыв глаза, Инга выпрямилась. Тошнота ворочалась где-то в глубине, но хотя бы не грозила пока выплеснуться наружу. Голова Ильи упала, и теперь он смотрел как будто в пол. Он точно теперь был мертв, он не мог не быть. Запретив себе думать, Инга быстро приблизилась, выхватила телефон из его кармана и тут же снова отскочила. Илья по-прежнему не двигался. Его телефон был цел и работал. Инга выключила его и сунула в рюкзак.