– А вдруг с ним что-то случилось? – испуганно прошептала Алевтина, когда они остались одни.
– Что с ним могло случиться?
– Ну не знаю. Поскользнулся в ванной, упал, разбил голову. И лежит теперь там.
– Или сердечный приступ, – поддакнул Аркаша.
Мирошина презрительно поморщилась.
– Какой сердечный приступ, ему тридцать восемь.
Аркаша обиделся.
– У меня у соседа так было.
В час Алевтина куда-то ушла. Вернулась еще более встревоженная.
– Я ходила в отдел кадров. Они тоже ничего не знают. Мы позвонили его отцу. У него ночь там, оказывается, мы его разбудили. Сказал, что ничего от Ильи не слышал уже неделю.
– Но он был в офисе в пятницу, – заметил Галушкин.
– Я так понимаю, они не очень общаются. В любом случае отец ничего не знает. Не знаю, что делать. Он не мог просто так пропасть, ничего никому не сказав.
– А ты пробовала ему еще звонить? – спросила Инга.
Все это время она с напряжением следила за разговором, но не ожидала от себя, что сможет так естественно к нему присоединиться. В ее голосе даже слышалось беспокойство. В ней как будто включилась какая-то дополнительная система, автонастройка, которая управляла ее интонациями и мимикой, приводя их в соответствие с обстановкой. Это оказалось совсем несложно.
– Звонила. Абонент недоступен.
– Может, поехать к нему домой? – нерешительно предложила Мирошина. – Кто-нибудь знает, где он живет?
Все переглянулись, а потом Мирошина же посмотрела на Ингу.
– Я знаю адрес, да, – спокойно сказала Инга.
– Да это бред, – сразу же разозлился Галушкин. Один намек на Ингину связь с Ильей моментально выводил его из себя. – Пусть отдел кадров и едет. И что мы сделаем, если приедем туда? Поцелуем дверь и развернемся?
– Ну может, она открыта. Может, с ним в самом деле что-то случилось.
– И почему тогда дверь открыта?
– Может, его ограбили? И напали?
– Это двадцать первый век, Москва. Тут воры не штурмуют квартиры.
– А когда с ним последний раз кто-то общался? – перебила их Инга.
Она по-прежнему держалась очень спокойно, сохраняя в голосе легкое волнение, и начала получать от этого удовольствие. Если раньше она думала, что будет бояться и рот раскрыть, то теперь ей, наоборот, хотелось говорить, хотелось бравировать своей смелостью. Кроме того, впервые со скандала она почувствовала себя немного ближе к коллегам, и хоть Инга презирала каждого из них, ей все равно было приятно, что они как будто опять приняли ее в свою стаю.
– Я в пятницу, – подумав, сказала Мирошина.
Аркаша согласно кивнул.
– Я в субботу утром, – сказала Алевтина и, поймав взгляд Галушкина, быстро добавила: – У меня была срочная новость по работе, подрядчик наконец-то ответил.
Это неожиданно успокоило Ингу. Если бы Илья в самом деле сказал что-то Алевтине в субботу, она наверняка бы вела себя более подозрительно, а пока она, похоже, только переживала, как бы Галушкин не подумал, что они с Ильей много общаются в нерабочее время.
– Я думаю, ехать к нему домой бессмысленно, – объявила Инга. Она самовольно взяла на себя роль главаря, но остальные как будто не возражали. Инга купалась в своей небывалой самоуверенности. – Но кому-то из отдела кадров стоило бы, если Илья не появится до вечера.
Вечером Алевтине написала подружка из кадров, что дверь в квартиру Ильи оказалась закрыта и на звонок никто не отозвался.
– Надо ломать, – трагическим шепотом резюмировала Алевтина, когда прочитала сообщение остальным.
– Может, до завтра подождем? – с сомнением сказала Мирошина.
Галушкин фыркнул.
– Вы так это обсуждаете, как будто сами ломать собрались.
– А ты что предлагаешь делать? – вспылила Алевтина. Она, кажется, и в самом деле переживала, и в отличие от Мирошиной, которую завораживала только неординарность события, искренне. – Понятно, что мы не сами собираемся ломать. Надо ментов вызывать, или МЧС, или что там обычно делают в таких случаях. У него нет никого, отец во Владивостоке, кто этим еще будет заниматься?
В этот день больше ничего не произошло, по крайней мере, Инга ни о чем не узнала. Весь их этаж гудел, обсуждая таинственное исчезновение Ильи. Выдвигались всевозможные версии (Мирошина радостно докладывала коллегам каждую – откуда она узнает их все, для Инги оставалось загадкой), но они были похожи на предположения Алевтины и Аркаши. Поскользнулся, упал, расшиб голову, стало нехорошо, прихватило сердце, отравился, заболел так, что нет сил даже написать. Звучали варианты, что Илья просто напился накануне и теперь лежит в квартире с худшим похмельем в жизни, но в это, конечно, никто не верил. Обсуждали, что что-то могло случиться еще раньше, в пятницу, – пошел в бар, подрался с кем-то или попал в аварию, а сейчас находится в больнице без сознания.