– Мы некоторое время встречались. Но расстались несколько месяцев назад.
– А, так это вы. – Хорек, кажется, обрадовался. – Мне про вас говорили.
Вообще-то Инга не знала, зачем в ответ на его предыдущий вопрос добавила «в основном». Едва произнеся это, она сразу прикусила язык – ее стратегия ведь заключалась в том, чтобы не проронить лишнего слова. Однако теперь она подумала, что так даже лучше. Если бы она умолчала об их отношениях с Ильей, а хорьку уже доложили, это могло бы выглядеть подозрительно. Инга мысленно похвалила себя, хоть это и была случайность.
– Мне говорили, вы еще обвинили его… как же это слово… – Хорек зашуршал бумажками. – А, вот! В харассменте. Придумают же.
– Я обвинила его в неподобающем поведении, – с расстановкой произнесла Инга, не сводя глаз с пальцев хорька, энергично копающихся в записях.
– В чем оно выражалось?
– Он был моим начальником и, когда мы расстались, стал постоянно ко мне придираться. Я довела это до сведения руководства.
– Почему вы говорите «был»?
– Что?
– Вы сказали «был моим начальником». В прошедшем времени.
Инга оторопело на него посмотрела. Через нее волнами прошла целая гамма чувств: от возмущения, что ее ловят на слове, до злости, что она так сглупила.
– Ну, судя по тому, что он сбежал, он больше не мой начальник. А вы думаете, он вернется?
– Не знаю. А вы?
– Понятия не имею, – как можно презрительнее фыркнула Инга и, опять сложив руки на груди, переменила скрест ног.
– Вы полагаете, что он сбежал?
– Я же говорю, я не знаю. В последние месяцы мы не общались с ним, кроме как по работе. Не представляю, что происходило в его жизни и что он собирался делать.
Инге казалось, что ее слова звучат ужасно неубедительно, и поэтому ей хотелось стараться вдвойне, повторять и повторять, как заклинание, одну и ту же мысль: она ничего не знает, она с Ильей не общалась. Ей нужно было заставить хорька в это поверить. При этом краешком сознания Инга понимала, что эта старательность не помогает, а даже наоборот, выдает ее нервозность.
– Так, вернемся к вашим отношениям с пропавшим. Вы встречались, потом расстались, и расстались плохо, я правильно понимаю?
– Мы нормально расстались, но он был недоволен расставанием.
– Он пытался с вами помириться?
– Нет. Просто злился.
– И в чем выражалась его злость?
– Послушайте. – Инга расцепила руки и положила их на стол. – Вы меня о чем спрашиваете? О моей личной жизни или о его исчезновении? Потому что про исчезновение я ничего не знаю, а личная жизнь вас не касается.
– Да вы не нервничайте, – миролюбиво сказал хорек. – Хотите воды?
– Вы все равно не знаете, где здесь вода, зачем предлагаете? – проворчала Инга, но мысленно велела себе успокоиться.
Хорька, судя по всему, развеселил ее ответ. Он заулыбался. Зубы у него тоже были маленькие и остренькие.
– Правда, не знаю! Это вы точно подметили. И ваша личная жизнь меня не касается. Но я должен составить психологический портрет потерпевшего. Чтобы понять, где его искать.
– Я тут точно вам ничем не помогу, – упрямо повторила Инга. – Говорю же, мы с ним давно близко не общались и виделись только в офисе. И вообще, я думала, что пропавших людей ищут по-другому.
Сказав это, Инга тут же пожалела о собственной дерзости. Зачем она нарывается?
Хорек, кажется, заинтересовался.
– И как, по-вашему, их ищут? – спросил он, подперев подбородок рукой.
Инга передернула плечами. Отступать было поздно.
– Ну, по телефону как-то отслеживают. По камерам.
– У вас обширные знания.
– Не издевайтесь.
– Не издеваюсь. Вы снова правы. Мы все это будем, конечно, делать, но одно другому не мешает. Так значит, вы с пропавшим не общались, последний раз видели его в офисе и ни о каких планах внезапно уехать не знаете?
– Именно.
– При этом у вас был конфликт.
Он не произнес это не вопросительно, а утвердительно, и одновременно что-то пометил в бумажке. Эта пометка окончательно доконала Ингу.
– Вы меня в чем-то обвиняете? – спросила она, надеясь прозвучать грозно, но голос сорвался. Притом что сам хорек по-прежнему казался ей совершенно безобидным, она вдруг осознала, что он всего лишь посланец, а за ним стоит по-настоящему могущественная сила, которая распоряжается бумажками, камерами и людьми и которая может прихлопнуть ее саму в два счета.
– Господь с вами. – Хорек даже замахал руками. – Никто вас не обвиняет! Это вообще не моя работа – обвинять. Я просто собираю факты.