– Илья, я так не хочу. Я не хочу тобой командовать.
– Давай кое-что попробуем, – тут же сказал он, вставая с колен.
Инга хмуро следила за ним, не торопясь поверить, что он внял ее просьбе.
Илья прошествовал к своему рюкзаку и принялся рыться в кармане. Инга переступила с ноги на ногу. В голове у нее промелькнули неоформленные картинки каких-то секс-игрушек. Слова «кое-что попробуем» безжалостно намекали на них.
Инга не разбиралась в игрушках. В секс-шопы ходить она стеснялась, да и вообще втайне считала эту индустрию чем-то постыдным, хоть и понимала, что неправа. У нее был вибратор, который подарил ей Максим на тот самый Новый год, который они отмечали в Чехии, когда Инга рассталась с парнем, но это был скорее шуточный подарок. По крайней мере, она воспользовалась им от силы пару раз. Сейчас же Инга наблюдала за Ильей все с большим недоверием. Что бы он там ни припас, она точно не захочет это пробовать. Почему они не могут заняться обычным сексом, как все?
Илья наконец нашел то, что искал, и развернулся к Инге с торжествующим видом. В руках он держал наручники.
Инга сделала крохотный шаг назад.
– Что это? – ошеломленно спросила она, хотя прекрасно видела что.
– Я хочу, чтобы ты меня связала.
Инга, сама как прикованная, продолжала буравить взглядом наручники. Они были черные, широкие, кожаные, с тонкой серебристой цепочкой. Вопреки логике, когда Илья полез в рюкзак, Инга подумала, что он ищет что-то для нее, и намеревалась отказаться, но это было в тысячу, в миллион раз хуже.
– Послушай, Илья, – заговорила Инга, все еще не отрываясь от наручников. Илья сделал к ней шаг, и она почувствовала, как в ней зарождается чуть ли не паника. Очень неуютно было вдруг осознать, что она стоит полуголая. – Это уже чересчур. Правда. Я на такое не готова.
– Почему?
– Мне это не нравится. Приказывать, командовать… тем более связывать. И я не хочу поступать так с тобой.
– Ну я же сам прошу, – недоуменно ответил Илья. Он, кажется, в самом деле не мог взять в толк, отчего Инга может быть против. – Все добровольно.
Он сделал еще два шага к ней, а она – еще один назад, уперевшись на этот раз в кровать. Паника усилилась. Она не боялась Илью, но чувствовала себя стреноженной, застигнутой в ужасном положении, из которого не выбраться. Илья держал наручник за одно кожаное кольцо, в то время как второе призывно покачивалось на цепочке. Инга в отчаянии посмотрела ему в лицо – лицо по-прежнему выражало недоумение. Это было невыносимо: почему он заставляет ее, почему не может понять и отступиться?
Илья мягко обнял Ингу, и она, попытавшись отодвинуться и снова почувствовав бортик кровати, замерла.
– Я тоже никогда не делал этого раньше, – прошептал Илья, заглядывая ей в глаза, – но с тобой хочу. Ты такая сильная. Такая решительная. Все мужчины это чувствуют в тебе сразу, я уверен. Мне хочется делать все, что ты говоришь. Если тебе не нравится, мы не будем. Но тебе понравится. Давай попробуем. Я схожу с ума, когда представляю тебя сверху.
Инга хотела ответить, что она вовсе не сильная и не решительная – по крайней мере, в отношениях ей всегда нравилось чувствовать себя избалованным ребенком, а не грозной укротительницей с хлыстом в руках. Ингины познания в этой области сексуальных фантазий и подавно не отличались глубиной. Она представляла себе зрелых суровых женщин, затянутых в черный латекс, которые избивают ползающих перед ними мужчин, – и все это было так стыдно и так отвратительно, что Инга содрогалась при одной мысли о том, чтобы поучаствовать в подобном. Но Илья продолжал нашептывать ей, какая она особенная, что она просто не осознает своей власти, и Инга начала поддаваться – не на убеждения, а на сам шепот. Ей хотелось, чтобы эта неприятная сцена закончилась любой ценой, а Илья не понимал отказов. Конечно, Инга знала, что может оттолкнуть его, возмутиться, сказать твердое «нет», но также знала, что затем последуют новые уговоры, непонимание и обида. Унизительнее такого секса было только его обсуждение. Ну наденет она на Илью наручники, не переломится. Инге проще было сделать вид, что это в порядке вещей, – вдруг чудом и сама поверит, – чем лишний раз убедиться в том, что человек перед ней чужой, далекий и настолько эгоистичный, что не принимает ее желания всерьез.
Решившись, Инга перехватила руку Ильи, вынула из нее наручники и взглядом указала ему на кровать.
Часть вторая
Когда Илья объявил ей, что она поедет в пресс-тур в Париж, Инга сперва лишилась дара речи, а потом вскочила из-за стола и повисла у него на шее. Они сидели в винном баре недалеко от Ингиного дома.