Однако несмотря на то, что внешне ничего не изменилось, внутри Инги опять сгустились тучи. Фильм совсем перестал ее увлекать, и ей захотелось, чтобы Антон ушел. Ей нужно было поскорее все обдумать. Следующие сорок минут Инга то и дело шевелила курсором, чтобы посмотреть на всплывающей панели, сколько минут осталось до конца.
– У тебя какие-то дела? – не выдержал наконец Антон. – Тебе надо идти?
– Не то чтобы, – смутилась Инга, но, подумав, что Антон может принять это на свой счет, добавила: – Вообще-то да. Я вечером должна встретиться кое с кем… с матерью. А перед этим заехать по делам.
– Так бы сразу и сказала. – Антон чмокнул ее в висок. – Я думал, ты не занята, вот и сидел.
– Нет-нет, я и не занята, – запротестовала Инга. – То есть не была занята. И я рада, что ты сидел. Просто скоро мне уже надо собираться.
– Тогда я пошел, – сказал Антон и легко вскочил с кровати. Инге показалось, что даже слишком легко. Может, он все-таки обиделся, решив, что она его прогоняет?
– Извини, правда.
– Все в порядке, Инга. – Антон рассмеялся и снова поцеловал ее. От звука собственного имени у Инги по спине побежали мурашки. Антон произнес его как-то по-особому, интимно, словно это был специальный код, известный только им двоим. – Мне тоже уже пора. Когда мы увидимся в следующий раз? Может, завтра?
– Я не могу завтра, – быстро проговорила Инга и почувствовала, что краснеет. Она отвернулась и тоже встала. – Работа. Допоздна. Можем во вторник.
– Значит, во вторник, – сразу же согласился Антон. Вроде бы он ничего не заметил.
Инге казалось, что он обувается и застегивает пальто бесконечно долго. Накинув на плечи халат, она наблюдала за ним, прислонившись к дверному косяку. Как только Антон собрался уходить, Инга вдруг свирепо, со всей страстью захотела, чтобы он ушел поскорее. Ее беспокойство и паранойя были готовы выплеснуться наружу – стоя в коридоре, она воображала, как откроет сейчас дверь и увидит за ней Илью. Долго сдерживаться Инга не могла и хотела только одного – остаться наедине с собой, чтобы привести мысли в порядок.
Антон наконец-то застегнул последнюю пуговицу, взял с пола свой рюкзак и повесил на плечо.
– Тогда до вторника, – сказал он, улыбаясь. Инга постаралась выдавить из себя ответную улыбку. Даже не видя себя, она понимала, что вышло у нее неубедительно. – Спишемся.
– Обязательно, – промямлила Инга.
Антон вроде бы слегка нахмурился, но уже в следующую секунду опять поцеловал ее, уже на прощание. Инга вспомнила, как точно так же ее первый раз на прощание здесь поцеловал Илья. Воспоминание обожгло ее, и, спасаясь, Инга притянула голову Антона к себе и поцеловала его крепче. Пусть не думает, что дело в нем. Он ни в чем не виноват.
Когда Антон выходил, она не сомневалась, что увидит Илью, притаившегося на лестничной клетке, но там, разумеется, было пусто.
Антон махнул ей и пошел вниз по ступенькам. Даже когда он скрылся из виду, Инга продолжала слушать удаляющиеся шаги. Только после того, как хлопнула дверь подъезда, она поняла, что все это время стоит, задержав дыхание, и наконец-то выдохнула.
На кухне Инга, традиционно сделав себе кофе, встала напротив окна. Она подумала, что это ее капитанский мостик, а следом – что не знает, как выглядит капитанский мостик и почему так называется. Бесполезные мысли роились, как стаи птиц под брюхом у огромной сизой тучи, и Инге нужно было сконцентрироваться на туче, но теперь, когда этому ничего не мешало, она почему-то не могла.
Каштан за окном так и стоял голым, хотя на деревьях в городе уже проклюнулась листва. Инга помнила, что он опаздывает каждый год, а еще под ним долго не сходит снег. Двор напоминал ей осколок зимы, который забыли смести, но ее это не огорчало, даже наоборот. Инге нравилось думать, что окна ее квартиры выходят в параллельный мир и в этом крохотном закутке она защищена от беспокойной настоящей жизни, ревущей за стенами.
Странно, но она по-прежнему совсем не терзалась угрызениями совести. Возможно, перед Антоном самую малость, но нисколько – перед Ильей. Она-то, которая так хвалилась своей непререкаемой верностью! Инга пригубила кофе. Этому находилось только одно объяснение: видимо, она никогда не воспринимала Илью всерьез и не считала себя чем-то ему обязанной. В каком-то смысле она вообще согласилась быть с ним вопреки своему истинному желанию, можно даже сказать – случайно! Скрашивала одиночество.
Вообще-то Инга знала, что это несправедливо. Они с Ильей никогда не договаривались, что вместе временно, пока один из них не найдет кого-то получше. С другой стороны, они вообще ни о чем не договаривались. Илья ни разу не сказал, что любит ее, – это, между прочим, еще недавно даже беспокоило Ингу. Они встречались уже больше четырех месяцев, но Илья избегал признаний – она была убеждена, что намеренно. Сама Инга тоже ничего не говорила. Во-первых, не в ее правилах было признаваться первой, а во-вторых, никакой любви и не было.