На этот раз беспокойство в его голосе звучало отчетливее, и Инга опять подумала, что сейчас расплачется, а потом – с ужасом – что прижмется к Илье и расплачется у него на груди. Это казалось немыслимым и одновременно естественным – словно только он и мог сейчас ее утешить. Она всхлипнула.
– Инга, Инга, что с тобой? – по-настоящему испугался Илья. Он развернул ее к себе, сам натянул на нее трусы, а потом суетливым жестом отвел ей волосы со лба. Инга наконец открыла глаза. – Я сделал тебе больно? Тебе было неприятно?
Инга видела, что он шарит по ее лицу взглядом, словно надеясь прочитать на нем разгадку. Илья выглядел по-настоящему перепуганным, глаза как плошки, рот приоткрыт. У него был такой встревоженный вид, словно раньше его не было в комнате, словно он только что, секунду назад застал Ингу здесь и искренне не понимает, что с ней произошло. Может быть такое, что он не понимает? Инга даже помотала головой, отвечая себе на этот вопрос, но одновременно с этим поняла, что слезы уже отступили.
Она посмотрела на стол – оказывается, стакан не разбился. Треснутый, он просто лежал на боку.
– Футболка вся промокла, – тем временем говорил Илья, продолжая оглядывать ее со всех сторон, будто, потеряв надежду найти ответ в ее лице, теперь пытался найти его в остальном теле. – Пойдем, я дам тебе другую. Инга, дорогая, что все-таки случилось?
Он впервые назвал ее «дорогой», и Инга с изумлением обнаружила, что в ней что-то дрогнуло – но не от трогательного обращения, а от опалившей ее жалости к себе.
– Нет, – наконец произнесла она. Голос ее звучал хрипло. – Ты не сделал мне больно.
– Прости меня, если что-то было не так, – поспешно сказал Илья. Кажется, он обрадовался, что она заговорила. – Я не хотел тебя обидеть. Или напугать. Или что там произошло. Пойдем, я дам тебе сухую майку.
Инга позволила отвести себя в комнату. Когда они подошли к шкафу, она подумала, что сейчас скажет ему. Он что, в самом деле ничего не осознает? Он же видел, что она не хотела, что ей было неприятно, и все равно продолжал! В ней вдруг распахнулась бездна какого-то детского наивного непонимания: как же так, она ведь самостоятельный человек, и она не хотела, а с ней не посчитались.
Илья отодвинул зеркальную панель и стал рыться в своих футболках. Когда он снова повернулся к Инге, лицо у него было совершенно спокойным. Она уже приготовилась говорить, но, увидев его выражение, как будто налетела на препятствие. Молча взяв майку, она переоделась, так ничего и не сказав.
– Может, хочешь чаю? – спросил Илья.
– Нет, – ответила Инга. Как ни странно, голос ее звучал обыденно.
– Слушай, прости, что я на тебя наехал, – сказал Илья. – Мне, конечно, не стоило так. Ты просто меня разозлила. Ну что, мир?
Улыбнувшись опять, он протянул ей руку с оттопыренным мизинцем. Инга с недоумением уставилась на его мизинец. Илья взял ее руку, переплел их мизинцы вместе и потряс.
Инга вдруг рассмеялась. Это все было настолько абсурдно, настолько дико, что у нее закончились слова.
– Ну вот, я рад, что ты повеселела, – удовлетворенно сказал Илья. – Пойду вытру воду на кухне. Точно не хочешь чаю?
Инга опять сказала нет, а когда Илья вышел, опустилась на кровать. Она посмотрела на свою одежду, разбросанную на полу, и подумала, что нужно сейчас же собраться, уехать и больше никогда не возвращаться. Все произошедшее казалось ей таким сломанным и безумным, что ей срочно надо было вырваться на воздух, прочистить голову, позвонить Максиму. Но в то же время не хотелось совершать никаких резких движений: ни суетиться, ни натягивать на себя в спешке одежду, ни куда-то бежать она просто не могла. Ее, наоборот, начало клонить в сон. Как славно было бы лечь под одеяло, свернуться клубочком и некоторое время вообще ни о чем не думать.
Когда Илья зашел в комнату, Инга продолжала сидеть на кровати, разглядывая пол перед собой.
– Я все-таки принес тебе чай.
– Я прилягу.
– Ты спать хочешь? Сейчас даже десяти нет.
– Я на минуточку, – пообещала Инга и, едва успев натянуть на себя одеяло, мгновенно уснула.
Она открыла глаза, когда рассвело. Было еще совсем рано, и свет с улицы казался холодным. Несколько секунд Инга смотрела на синеватые утренние сумерки за окном, балансируя между сном и бодрствованием, а потом разом вывалилась в реальность, вспомнив, что произошло вчера.
Илья еще спал. Инга пошарила рукой по тумбочке в поисках телефона, но его там не оказалось – она не могла вспомнить, когда вчера в последний раз держала его. Оттого что нельзя было сию же секунду почувствовать в руках его знакомую тяжесть, посмотреть, сколько времени, привычно открыть соцсети, Инга занервничала, словно очнулась в незнакомом месте и потеряла последнюю связь с домом.