— Боже мой… — прошептал Вердарский и попятился от неподвижно лежавшего стражника.
Насчет обеда Вердарский напрасно переживал.
Едва за ним закрылась дверь, Карвасаров повернулся к мадам и посмотрел как-то по-новому. А потом спросил:
— Отчего это, Дарья Михайловна, у вас в кабинете электричества нету?
— Люблю по старинке, — ответила мадам Дорис. — Так душевней.
— Позвольте не поверить, — сказал полковник. — Новинок у вас хватает. А вот насчет душевности согласен. Сердечности вам не занимать.
Мадам улыбнулась.
— Без нее мне нельзя.
— Да-да, — кивнул Карвасаров. — Истинно так. Небось опием гостей своих потчуете тоже исключительно по доброте душевной?
— Опием?..
— Поверьте, Дарья Михайловна, нет никакой надобности тратить время на сценические экзерсисы. Вы точно торгуете опием, мне это известно доподлинно.
— Откуда ж?
Карвасаров глянул на сидевшего рядом Грача.
— От вашего доктора, мадам, — сказал тот. — От Ивана Алексеевича Титова. Он ведь, можно сказать, у вас штатный лекарь. Вот и поведал, что уже с марта в ваше оригинальное заведение некий офицер опий поставляет. А вы им тут приторговываете.
— Что строжайше запрещено, — докончил полковник.
— Доктор? Иван Алексеевич? — переспросила мадам. — Он, должно быть, напутал. Это человек ученый, рассеянный. Мне об опии ничего не известно.
Грач прямо залюбовался выдержкой этой женщины. Нет, какова натура!
— Вполне допускаю, — сказал он. — Возможно, доктор и впрямь большой путаник. Н-да… Наплел черт-те что про ваших гостей. Сказал, будто бы вы, по просьбице некоего известного вам офицера, держали вчера наверху каких-то гостей под замком. А после с кем-то из них приключился казус. Неприятности со здоровьем. Нешуточные. Так что желудок пришлось промывать.
— Что вы мелете! — воскликнула мадам Дорис, приподнимаясь. — Какой офицер? Какой желудок? Да вы в своем ли уме?!
Грач покачал головой.
— Ум не шапка, чужой не наденешь. А насчет гостей — в точности. И официанты сие подтверждают. И доктор не такой уж путаник, нет. Я ведь по службе знаю немало секретов. Чужих. Вот и о вашем Титове наслышан. Увы, сведения далеко не лестные. Пошаливает доктор. Седина бороду, а бес-то в ребро… Хе-хе. Вообразите, посещает некий притон, опиекурильню. Да еще и в содомии замечен. Но — небезнадежен. Поговорили мы с ним — и, представьте, раскаялся! Не хочу, говорит, во грехе. Словом, во всем повинился.
— Ничего не понимаю, — сказала мадам, опускаясь обратно. — Потрудитесь объяснить толком.
Грач посмотрел сочувственно.
— Пожалуйста. Вчера утром к вам прибыли гости. Некий офицер с тремя спутниками. Один по виду железнодорожный чиновник, второй, судя по всему, негоциант, а третий — старше их всех — отставной военный в немалом чине. Подчеркиваю: по виду. Все это общество пробыло в зале с час, а после офицер отправился в номер к барышне, а трое спутников его (по его же распоряжению) были посажены наверху под замок. Там с кем-то произошли телесные неприятности. И ему была оказана медицинская помощь. Факт несомненный, проверенный лично: в комнате найдены, прошу прощения, следы рвотных масс, а также израсходованный желудочный зонд. Помещение осматривал вместе со мной ваш эскулап, и он в любой момент может сказанное подтвердить.
Поскольку сам доктор Титов никого там не пользовал и даже не поднимался наверх (во всяком случае, он так утверждает), медицинские манипуляции проводил кто-то из упомянутой троицы. Думаю, тот самый железнодорожный служащий — он, вероятно, врач и состоит при дороге.
После того как с бедняжкой Лулу приключилась беда, трое гостей с офицером воссоединились и спешным порядком покинули заведение. Такая вот диспозиция. Хочу добавить: доктор Титов мои слова готов письменно подтвердить. Чем, кстати, в данный момент и занят.
— И это правильно, — сказал полковник Карвасаров. — Ему, может, послабление от закона выйдет. Или даже вовсе власть сквозь пальцы на его проступки посмотрит. Но вас, Дарья Михайловна, это не касается. Для вас начинается эпоха весьма неприятная.
— Это почему же? — спросила мадам. — Ведь доказательств никаких нет. Одни только слова.
— Верно. Поэтому ваше заведение я намерен закрыть. До прояснения дела. Имею на то полномочия.
Мадам задумалась.
— Ну хорошо, — сказала она наконец. — Что вас интересует?
— Все относительно упомянутых гостей.
Мадам Дорис снова взяла папироску, мундштук — но курить не стала. Повертела в пальцах и отложила в сторону.